Королева демонов - Дэвид Аллен Дрейк

Ханно хихикнул.

— Ничего, молодая госпожа, ты справишься. — Он стал, с осторожностью, но, похоже, у него ничего не болело. Вытянув правую руку, ту, в которой был топор, он показал ее девушке. — Гляди-ка.

И она увидела жуткую рану, кроваво-красный ожог. И это несмотря на то, что Ханно от чудовища отделяло два фута прочной древесины!

Охотник усмехнулся.

— Ничего, грести не помешает. Молодая госпожа, похоже, нам надо будет отправляться в Вэллис через пару дней, когда я смогу спуститься к лодке по скалам. Как тебе эта мысль?

— Нормально, — ответила Шарин.

Она вытерла грязь с лезвия ножа.

— Нормально, — повторила она. — Буду рада.

Гаррик и его спутники сидели вместе с пятью заговорщиками за полукруглым столом в обеденном зале Гильдии Стеклодувов. Помещение сняли для встречи на вымышленное имя. Все они надели театральные маки из папье-маше и плащи из коричневого бархата, скрывавшие не только лица, но и пол. В нижнюю часть каждой маски был вставлен раструб, изменявший голос до неузнаваемости.

Молодой человек с каштановыми волосами и длинными усами, облаченный в шелк и бархат, стоял перед ними. Ему было лет двадцать с небольшим, его костюм, и без того щегольский, украшали всякие бронзовые безделушки. Звали его Готелм ор-Калисинд, и был он одним из шестидесяти слуг в имении королевы, а теперь проигрался в пух и прах, и его очень недвусмысленно торопили с отдачей долгов. — Сначала деньги! — потребовал он. — Без денег я вам не расскажу ничего!

— Он уже сломался, — сообщил наблюдавший за процессом король Карус, стоявший на воображаемом балкончике вместе с духовным телом Гаррика. — Ищет возможности заговорить.

— Почему? — поинтересовался Гаррик. Ему требовалось как следует понять поведение и слова предателя, поэтому Гаррик пригласил своего могущественного союзника.

Фигура справа за столом — Тадай, отличавшийся от худощавого Валдрона пышными формами даже под плащом, — сунула руку во второй рукав. К ногам Готелма полетел кошелек. Золото звякнуло о каменный пол.

— Он зол на королеву — или на ее слугу, вот что я думаю, — объяснил Карус. — Зол за то, что его не вытащили из переделки, поручившись за него. Поэтому он и готов выдать информацию, понимаешь?

Карус улыбался. Как будто ситуация, и вправду, казалась ему забавной.

Готелм наклонился и поднял кошель, потом уронил его, затем вцепился в него обеими руками. Он попытался открыть, но пальцы слишком дрожали.

— Отлично! — воскликнул он. — Что же вы хотите от меня узнать?

Гаррик улыбнулся Карусу. И вправду, забавно. Грубоватое деревенское житье вряд ли могло научить Гаррика ценить юмор, которым наслаждался его предок. Во времена сражений лишь мрачные шутки имели хождение, но над ними тоже можно здорово посмеяться.

— Опишите тропу, ведущую к воротам, через которую вы вошли, — произнесла фигура, сидящая ближе к центру. Трубка неузнаваемо изменила голос Теноктрис, но, странное дело, отчего-то Гаррик сразу узнал ее.

— Она состоит из голых булыжников, футах в десяти от стен, — охотно сообщил Готелм. Руки его продолжали теребить кошель, нащупывая одну монету за другой. — Когда ступите на нее, она станет в десять раз шире, а дальше — сад. Растения, если можно их так назвать, только у них зубы на листьях и лица на стволах.

— Одинаково ли это выглядит снаружи и изнутри самого сада? — спросил Ройяс. Он держал руки в рукавах.

— Да, да, — с раздражением отвечал Готелм. — Изнутри тоже видно, когда кто-нибудь в саду. И еще видны шагающие камни. Ступаете на них — и все в порядке. Но если вы не собираетесь входить, камни вынесут вас на середину и — пшик! Исчезают. Я сам такое видел.

Соурус кивнул. В маске жест получился значительным.

— А как вы ориентируетесь в лабиринте? — спросила Теноктрис.

— В лабиринте? Это же просто тропа, — удивился Готелм.

— Ну, на тропе, вы говорите какое-то слово или делаете жест?

— Я же говорю вам, нужно просто пройти через ворота, — сварливо бросил Готелм. — И ничего не нужно. А ворота откроются сами.

— Он явно с похмелья, — проговорил Гаррик. — Хотя, я уверен, он всегда ворчит.

— Он точно пьян или с похмелья, — согласился и Карус. — Проблема в том, что, если заставляешь людей служить себе за страх, не жди, чтобы они служили еще и за совесть. Никому из таких слуг верить, конечно, нельзя.

И король поиграл рукояткой своего меча. Он не взялся за рукоять, просто коснулся ее.

Теноктрис взглянула направо, потом налево.

— Все, что мне было нужно, я услышала.

— Что? — поразился Валдрон. — И платили сотню корон за это ?

— Слушайте, мне пора в имение! — бросил Готелм. Он обеими руками прижимал к себе кошель. — И я уже все вам рассказал.

— От него будет больше пользы, если отпустить его, — проговорила Теноктрис. — Пусть даже мы и заключили с ним договор.

— А я говорю, за сотню корон информации маловато, — заявил Валдрон, вскакивая с места и роняя табурет, на котором сидел.

Не деньги его волновали, тем более, что Тадай выложил собственные — к тому же, все пятеро были достаточно богаты, особенно по мерке деревни Барка. Именно презрение к предателю и гнев заставили Валдорна схватиться за спрятанный в складках плащ меч.

На какую-то долю секунды Гаррик видел происходящее двумя парами глаз — своими глазами в прорези маски, а также глазами духовного двойника. Потом Карус рассеялся, вернувшись в тело. Гаррик встал из-за стола, дрожа от сдерживаемых чувств.

— Наше слово — вещь серьезная, им не стоит бросаться! — воскликнул юноша. — Если солжем ему, грош цена нашим обещаниям!

— Сынок… — начал Валдрон, распахивая плащ и обнажая оружие.

— Довольно! — закричал Ройяс. — Она утверждает, что у нас есть все необходимое. Тогда какой смысл оставаться здесь?

— Мастер Готелм нам полезен, — повторила Теноктрис на удивление резким тоном. Хотя все мужчины уже вскочили на ноги, она все еще сидела, вытянув пальцы. — Но здесь он ничем не может нам помочь.

— Ба! — воскликнул Валдрон. Он отбросил табурет в сторону и зашагал в другую комнату.

— Ступайте, — сказал Ройяс, — указывая предателю наверх, куда вела лестница на улицу. — Мы свяжемся с вами, если вы нам еще понадобитесь.

Готелм выбежал из комнаты.

— Он никогда к нам не вернется, если только мы его на аркане не затащим, — тоном отчаяния протянул Питре. — Что заставило Валдрона думать, будто он выполнит договор?

Теноктрис положила плащ на стол.

— Ему больше нечего нам сказать, — сообщила она. — И некому выдавать нас. Понаблюдать бы за ним, когда он вернется в имение королевы.