Игрушки для императоров. Лестница в небо - Сергей Кусков

Дон Виктор не реагировал, все его внимание сосредоточилось на тлеющей сигаре. Я же чувствовал, что иду по самому лезвию, один шаг влево, одно проявление неуважения – и я труп. Меня не спасет ничто, даже личное заступничество ее величества. Власть подобных людей не стоит недооценивать.

Но была и другая сторона медали – я нападал. Да, рисковал, но нападал, не защищался. А такие люди уважают только силу. Стоит уйти в оборону, и он сольет меня в канализацию с любыми аргументами. Пока же у меня есть шанс выйти сухим из воды, несмотря ни на что. Только бы не сорваться и не соскользнуть в пропасть!

– И вот она. Еще молодая, сорока нет, но уже достаточно опытная и имеющая вес в определенных кругах. Она могла уйти, избежать конфликта, но зачем? Ведь можно покуражиться, поставить кого-то на место и понаблюдать со стороны за его злостью и беспомощностью. А видеть беспомощность противника так здорово, так… Дон Виктор, ну кому я об этом рассказываю?

Он иронично скривил губы. По ним пробежало некое подобие улыбки.

– Понимаю.

– И она делает это, – продолжил я. – Унижает сынка до такой степени, что, узнай об этом его друзья, с авторитетом в их глазах можно будет смело попрощаться. Но это еще не самое страшное. Страшнее то, что всемогущий доселе папочка бессилен против нее. Он не может грохнуть эту сучку – ее знает вся планета, и за ней такая организация, которая отыщет его после этого где угодно, даже за орбитой Эриды[1].

Я сделал небольшую эффектную паузу.

– Она «ангел», сеньор Кампос. Вассал королевы. Завершила свой контракт, живет в свое удовольствие. И если вы уберете ее «случайно», подстроив какую-нибудь каверзу, ну, не знаю, в машину бомбу подсунув, и эксперты корпуса узнают об этом, начнется вендетта. И тогда вас не спасет ни собственная армия, ни высокие заборы, ни пластика со сменой документов. Ваши люди разбегутся сразу же, узнав, кому вы перешли дорогу. Они найдут вас, сеньор Кампос. И вы это прекрасно знаете.

Воцарилось молчание. Дон Виктор никак не отреагировал на слова о том, что Катарина – королевский телохранитель, по его лицу не пробежала ни одна тень, из чего я сделал вывод, что он об этом знал. Видно, не такой это большой секрет, как пыталась показать мне «Катюша».

– Время кидать камни, время собирать камни, – для чего-то процитировал я старика Экклезиаста. В качестве завершающего штриха своего раунда.

Сеньор Кампос затушил остаток сигары в стоящей посреди небольшого журнального столика пепельнице и вымученно улыбнулся:

– Да, ты прав. И у нее получилось. Она выиграла, я признаю это. Пошли.

Он встал и, не оглядываясь, очень быстрым шагом направился в сторону дома. Я вздохнул и пошел следом, чуть не срываясь на бег. Все, теперь его ход.

Мы вошли в кабинет. Рабочий кабинет мафиози? Я с интересом огляделся.

Большие окна, выходящие, естественно, в сад. Большой «директорский» стол с горой каких-то бумаг, папок и большим стационарным визором. Стены и потолок уютного бело-голубого цвета, располагающего к работе и сосредоточению. Обстановка достаточно спартанская, ничего лишнего, никакой роскоши. Вдоль стен мягкие кожаные кресла и диван. На выполненном в минималистском стиле шкафу металлический кубок с надписью «Стрелковый клуб «Чингисхан», 2418». Коллекция огнестрельного оружия, которую я мысленно почему-то ожидал здесь увидеть, на стенах не наблюдалась.

– Присаживайся.

Я сел. Напротив, за дальний конец стола.

– Почему ты рассказал, что она – «ангел»? – спросил дон Кампос, буравя меня глазами. – Это ведь секретная информация.

– Я не расписывался за нее, – хмыкнул я, вспоминая перекошенное от злости лицо «Катюши». – А еще мы немного повздорили на прощание. И это «повздорили» включало в себя обильное рукоприкладство. С ее стороны, естественно. А мне такое обращение не нравится.

Дон Виктор расхохотался:

– И таким образом, раскрывая ее секреты, ты ей мстишь?

Я пожал плечами:

– Отчасти.

– Говоря о ссоре мне, не боишься, что я прикажу убить тебя? Ведь теперь ты лишился ее защиты!

Я покачал головой:

– Она умная тетка. Наверняка проверит, и не раз, как выполняется ваша договоренность. Если вы проигнорируете ее… просьбу, получится, что вы ни во что не ставите как минимум императорскую гвардию. И как максимум – корпус телохранителей. А это потеря авторитета, подобное не прощают. – Я усмехнулся. – Нет, вы не тронете меня, сеньор Кампос. Хотя я считаю, что дело не во мне, я – повод, чтобы насолить ей. Всего лишь. Вам плевать на меня лично, даже несмотря на наши непростые отношения с вашим сыном. Не так ли?

Он вздохнул и потянулся к портсигару за очередным никотиновым допингом. Я же безуспешно пытался прочесть в его движениях хоть что-нибудь.

Да, я сказал о том, что Катарина – «ангел», и не жалею об этом. Это она устроила заварушку с Бенито, и теперь только ее авторитет удерживает дона Виктора от расправы надо мной. Я – свидетель унижения его сына, одно это – смертный приговор. Потому, чем выше я ее сейчас вознесу, тем больше у меня шансов выжить. Даже если эта стерва мной не заинтересуется, я просто обязан блефовать.

Я наглый! Разговариваю с мафиози, как с одногруппниками в школе. Но я умный и наглый. Сеньор Кампос закурил и вновь выпустил струю дыма. Естественно, в мою сторону.

– Допустим, ты прав. Во всем, начиная с моего вмешательства в ваш конфликт с Бенито и твоего отчисления и заканчивая тем, что она будет интересоваться тобой. Хотя бы ради собственного авторитета. Но ты-то умный мальчик, надеюсь, понимаешь, что тебя это не спасет? Я злопамятный, а главное, у меня есть скверное качество, которое бесит моих врагов, – я умею ждать. Год, два, пять, десять – я выжду и все равно ударю. Если буду жив, конечно, но на то воля богов.

Я кивнул:

– Разумеется, понимаю.

– И все равно идешь на риск, разговаривая со мной таким тоном и угрожая?

Я демонстративно вздохнул:

– Сеньор Кампос, вы грамотный человек и прекрасно понимаете мое положение. И то, что мне не осталось ничего другого. Да, непочтительно, с элементом угроз. Но что я могу сделать еще? Встать на колени и попросить прощения? Лучше пристрелите, это будет честнее и проще.

Он улыбнулся. Я продолжил:

– Я не могу сделать ничего иного, кроме как наехать на вас чужим авторитетом и ждать чуда. Это мой единственный аргумент, первый и последний, как я могу его не использовать?

– Финальный. Я бы сказал, финальный аргумент. Ну, допустим, это так. Тогда какого чуда ты ждешь? Что может случиться такого, чтобы я не тронул тебя после того, как ты в лицо заявил мне о моем бессилии?

Я вымученно улыбнулся: