Охота на героя - Владимир Аренев

Каждый из нас мудр, когда дело касается других…

Андре Моруа

1

Эльтдон как раз сидел в алом шатре Фтила и изучал Книгу, когда она вошла и застыла, внимательно рассматривая эльфа своими большими черно-блестящими глазами. Астролог смутился, предчувствуя очередные излияния в благодарности — очень уж за последнее время наскучили ему эти знаки внимания.

Хриис оказалась худенькой девочкой с огромными глазами, хотя, наверное, ее неестественная худоба была результатом перенесенной болезни — и только. И все равно, уже сейчас в ней угадывалась та утонченная красота, из-за которой мужчины способны потерять голову и влюбиться самозабвенно, до потери разума, до сумасшедших подвигов. Неудивительно, что Химон так себя вел…

Здесь Эльтдон оборвал собственные мысли — очень уж они показались ему гадкими, неприятными. Он потер пальцами покрасневшие от долгого чтения веки и снова посмотрел на вошедшую, ожидая, что та заговорит, но она молчала, только внимательно смотрела в лицо эльфу, без малейшего признака робости, просто разглядывала, как разглядывают с интересом необычный цветок… или жука.

Эльтдон бережно отложил в сторону Книгу и поднялся, чтобы поздороваться с Хриис. Как-никак Левсова дочь, пусть даже у кентавров дети и не наследуют положение родителя в стойбище — тем паче девочки.

На его «здравствуй» Хриис ответила легким рассеянным кивком, продолжая изучать лицо эльфа. «Да что же такое, в самом-то деле! — Он почувствовал, как в душе поднимается соленая волна раздражения. — Я же все-таки жизнь ей спас. Кто ж дал право вот так смотреть… словно в душу пальцами…»

— Мне страшно, — тихо сказала Хриис, и Эльтдон мгновенно забыл все обиды. В этом голосе звучала такая обреченность… — дух захватывало, а сердце дергалось и спешило убраться подальше, в пятки.

— Я говорю тебе это только потому, что тебе тоже страшно, — продолжала девочка, соскользнув взглядом с его лица и блуждая глазами по раскрытой Книге. — Потому что ты тоже в плену у звезд и планет. Тебе, наверное, страшно даже больше, чем мне, ведь ты знаешь, что должно случиться. А я не знаю. Просто чувствую. Я не благодарю тебя за хладяницу — может, было бы лучше, если б я умерла. Но я и не виню тебя — так должно было произойти.

Эльтдон стоял молча, догадываясь, что от него ждут каких-то слов, но не было у него слов. Лишь мысль о том, что девочка ее возраста не должна говорить так, по-взрослому.

— Зачем ты пришла? — спросил он, удивляясь тому, как хрипло и по-стариковски прозвучал вдруг голос.

— Все от меня ждали, что я пойду тебя поблагодарить, — объяснила Хриис.

— И еще… в будущем, я знаю, мы встретимся, и мне… нужно знать тебя в лицо.

— Что же, буду рад тебя увидеть снова, в будущем. — эльф чувствовал, что нацепил самую фальшивую из своих улыбок, но другие сейчас не натягивались на помертвевшие губы.

Хриис покачала головой:

— Нет, не будешь.

И покинула шатер. Эльтдон тяжело опустился на траву и пустыми глазами уперся в Книгу. Думал. О взрослых девочках и случайностях, которые потом превращаются в Создатель ведает что. И о себе, внешне таком мудром и спокойном, а на самом деле — испуганном. Как и эта девочка. Как и весь этот мир.

2

Жизнь стойбища изменилась, и это было очень заметно. Кентавры старались теперь как можно реже появляться на старом месте, многие даже переселились подальше, свернули шатры и отправились вдоль берега вниз по реке. На прежнем месте остались только те, кто общался с циклопами, да Эльтдон, поскольку его запах не раздражал одноглазых гигантов. Те тоже старались появляться в стойбище лишь по необходимости, обычно обходили стороной, хотя это и удлиняло их путь к реке, где возводился мост. После долгих обсуждений решено было делать его постоянным, из каменных глыб-опор и деревянного настила. Подходящие глыбы циклопы подбирали у Псисома и переносили к реке, деревьями же занялись кентавры. Подданые Левса отправлялись в чащобу, срубали нужные стволы и оттаскивали их туда же, к реке, к тому месту, где возводился мост.

Эльтдон в окружающей суматохе чувствовал себя неуютно — помогать он не мог (в лес его не пускали, и, если вспомнить случай с лягушкой, вполне резонно; а таскать камни от самого Псисома…) — в общем, помогать он не мог, а уйти, как сделало большинство кентавров, не захотел, потому что здесь оставался Фтил и, следовательно, Книга. А времечко-то шло, летело времечко, и нужно было как можно больше успеть прочесть, ведь потом ждал его караван Годтара-Уф-Нодола… И Бурин.

И… и еще Создатель ведает что: то самое, что скрывалось в забытых кровоцветных снах. Он читал Книгу как последнее отдохновение души, словно предчувствовал, будто маленькая толика знаний Хриис передалась и ему.

Месяц пролетел незаметно. Мост был почти достроен, по договоренности с циклопами кентавры перейдут на тот берег и отправятся искать Сиртарово стойбище, но даже если не найдут — то все равно не воротятся на этот берег уже никогда. А мост… ну что же, достаточно и просто честного слова, мост-то зачем разрушать?

Но Эльтдону не суждено было дождаться конца этой истории. Где-то южнее, в Мокрых Лесах, Дольдальмор Лиияват, двигался караван Годтара-Уф-Нодола, и следовало поторопиться. Асканий, как, впрочем, и несколько других кентавров, намеревался съездить на выбранное для встреч место, в какой-то поселок на окраине Лесов для привычного торга. А заодно сопроводить туда Эльтдона и помочь ему пристроиться к каравану. (Здесь, кстати, возникла проблема: река, разделявшая два берега, тянулась далеко, брала начало где-то в дебрях тех самых Дольдальмор Лиияват, и поэтому, чтобы встретиться с караваном, нужно было переходить на этот берег, который скоро станет запрещенным для кентавров. Поговорив с циклопами, решили, что раз в полткарна группе воинов будет дозволено перебираться сюда и по берегу, не углубляясь в степь, идти к Лесам.) Прощание вышло долгим и пронзительным, как крик одинокой чайки над морем.