Царство Небесное - Константин Калбазов

– И это все имеет отражение в вашем труде?

– Конечно. Ведя летопись, я не могу не останавливаться на этих моментах – ведь они являются отдельными звеньями единой мозаики. Теперь вы ответите мне, кто вы и откуда?

– Я не просил вас рассказывать о себе. Помните? Вы сами решили сделать это. Я же пока воздержусь от подобного.

– А знаете, мне нравятся загадки. Я, пожалуй, задержусь в вашем поселении. Как, кстати, оно называется?

– А никак не называется. Если маркграфу будет угодно дать название поселению, то тогда оно и обретет имя, пока мы называем его просто – поселок. Да и нет там пока никаких домов, живем в шалашах и палатках. Но в скором времени начнем ставить дома. Ладно, падре, пора ложиться, мне еще вторую половину ночи дежурить, а завтра с первыми лучами солнца нужно будет выступать в путь. Силы нам еще понадобятся.

В путь выступили, как и планировали, с рассветом. Правда, падре и Тони всем своим видом выражали свое отношение к предоставленному транспорту, но кислые выражения на их лицах ровным счетом никого не тронули. Тони был лишен выбора как такового, и хотел он или нет, что ему делать – было предопределено его хозяином. Что же касается падре, так тот и вовсе был свободен и мог поступать по своему усмотрению. Лошадь Андрей ему подарил, и он был волен продолжать путешествие или же остаться. Но святой отец решил продолжить путешествие в этой компании, хотя и было заметно, каких усилий стоило ему взобраться в ставшее ненавистным седло.

Благодаря ежедневной практике Андрей уже научился более или менее твердо держаться в седле, во всяком случае, его практики вполне хватало для того, чтобы выдержать целый день верховой езды. А потому, не обращая внимания на явно болезненный вид старцев, которые не сговариваясь сверлили спины своих попутчиков отнюдь не нежными взглядами, Андрей и Джеф решили пообедать холодным мясом прямо в седлах, не останавливаясь на обед. Их спутникам ничего не оставалось, как последовать их примеру.

Едва с импровизированной трапезой было покончено, как Джеф резко осадил своего коня, так натянув удила, что бедное животное, запрокинув назад голову, жалобно заржало.

– Дьявольщина!

– Сын мой…

– Да помолчите вы, падре, не до ваших проповедей! – в сердцах бросил Джеф, пресекая очередную попытку падре Патрика сделать ему внушение.

– Думаешь, у нас проблемы? – не скрывая своего волнения, проговорил Андрей, глядя, как из-за стоявшей немного в стороне от дороги рощицы появились всадники в количестве не меньше десятка, по обличию воины. Во главе этого небольшого отряда скакал воин в рыцарском облачении. Все говорило о том, что направляются они именно к ним.

– Инквизиция?

– Сомневаюсь, – неуверенно ответил Джеф. – Инквизиция всегда выставляет напоказ черные плащи с красными крестами, нагоняя страху только своим одеянием. Эти же скорее походят на рыцаря со своими воинами. Вы больше никого не успели задеть? У вас очень хорошо получается попадать во всякие истории.

– Да вроде нет, – растерянно ответил Андрей.

– Что же, в любом случае мы скоро все узнаем.

Говоря это, Джеф взял в руки арбалет и, быстро взведя тетиву, наложил болт, при этом он явно выражал всем своим видом неудовольствие: не любил он арбалетов – и все тут, но использовать большой лук верхом не мог. Однако его настроение еще больше испортилось, когда Андрей столь же деловито извлек свой автомат и снял его с предохранителя, устанавливая на автоматический огонь: передергивать затвор не было никакой необходимости, в этом мире оружие должно быть всегда готовым к бою, поэтому патрон был в патроннике. У него и арбалет все время путешествия был взведен, оставалось только болт наложить, тетива из стальной проволоки, так что никакой беды с ней не случится, в крайнем случае арбалет можно отремонтировать – это лучше, чем в ответственный момент терять драгоценные секунды.

– И не подумаю, – поймав осуждающий взгляд Джефа, упрямо мотнул головой Андрей. – На вот лучше.

Наложив болт, он передал ветерану свой арбалет, тот в свою очередь согласно кивнул, вынужденный с ним согласиться, и принял оружие. Дистанция должна была оказаться минимальной, а раз так, то целиться особо не придется, лучше иметь два выстрела против одного, конструкция вполне позволяла без труда использовать арбалет и одной рукой – ну при определенных физических кондициях, разумеется.

Тем временем всадники выехали на дорогу перед путниками и остановились буквально в десятке шагов. Рыцарь выехал вперед и, словно не замечая изготовившихся к бою всадников, приблизился к ним вплотную.

– Позвольте поприветствовать вас. Меня зовут сэр Артур, вассал барона Годфри. – Рыцарь не сказать чтобы молод, эдак лет тридцати, но было видно, что юношеского задора ему не занимать, и он с равной бесшабашностью готов хоть за девками бегать, хоть на смертельную схватку нарываться.

– Андрэ Новак.

– Я знаю. Дело в том, господин Андрэ, что у вас находится то, что по праву должно принадлежать мне, и я хотел бы получить это. – Брошено это было с бесшабашной пренебрежительностью к собеседнику, а чего, собственно, ожидать-то – он ведь рыцарь, а разговаривает с простолюдином, хоть и не бедным и даже, возможно, человеком более богатым, но не дворянином, – и этим все сказано.

– Я не помню, чтобы был с вами знаком, и тем более не могу владеть принадлежащей вам вещью.

– Тем не менее это так. Дело в том, что вот этот смерд, – сэр Артур показал на Тони, – посмел нанести мне оскорбление, и я решил наказать его.

– Ну и наказывали бы, когда он оскорбил вас.

– И как вы это себе представляете? Отвесить ему тумаков? Так этим оскорбление не смыть. Оскорбление, знаете ли, смывается кровью. Убить его и предстать перед судом? Он ведь был тогда вольным… Ну а о том, чтобы сразиться с ним на поединке, и речи быть не может.

– И как вы решили выйти из этой ситуации? – Андрею все меньше и меньше нравился этот рыцарь, а то, как он с ним разговаривал, вообще начинало бесить. Под ложечкой привычно засосало, что говорило о том, что все закончится очень плохо.

– Большой Боб обещал закабалить и продать его мне за пять золотых.

– А может, все же побольше? – вспомнив лицо кабатчика на суде, поинтересовался Андрей. – Уж больно расстроенным выглядел Большой Боб, когда я отсчитал ему пять золотых.

– Вы умный человек. Хорошо, речь шла о десяти золотых, и я все еще готов их выложить за этот старый кусок мяса.

– Вы могли выкупить его прямо там, на суде, как сделал это я.

– К сожалению, я не присутствовал на площади в этот момент.

– А вот это уже не мои трудности.

– То есть вы отказываетесь продать мне этого смерда?

– Вы весьма проницательны. Я не имею привычки разбрасываться деньгами, и если решил вложить в этот старый кусок мяса деньги – на то были причины.