Корона желаний - Рошани Чокши

«Ты хочешь быть храброй?»

В словах Майи мне слышалась возможность выбора…

Ты хочешь стать храброй?

Я думала, что и так храбрая. Я боролась со Скандой, защищала свою страну, оберегала людей, которых любила. Но эта храбрость не требовала выбора. Я должна была так поступать. Жизнь под гнетом Сканды не испугала меня, потому что я ждала от него зла и подготовилась.

Настоящий ужас начался, когда клинок пустил кровь по шее Налини, а Арджун стоял в полумраке тронного зала, безмолвный и безжалостный, пока меня выталкивали из мира знакомого и ожидаемого зла на долгий путь к полному неизвестности будущему. Вот где корни моей силы. А на пороге силы и отваги расположилась надежда. Если я собиралась стать храброй, то должна была признать, что надежда не дает обещаний. Я возвращалась не за надеждой спасти Викрама или даже Бхарату. Я возвращалась за собой.

– Да, – ответила я. – Я хочу быть храброй.

Едва я заговорила, гобелен в углу комнаты удлинился. Словно одни только мои слова все изменили. Майя улыбнулась. Я огляделась, но не смогла ничего рассмотреть.

– Где я?

Она склонила голову:

– А где бы ты хотела быть?

– Дома.

Так и оказалось. Мы сидели на полу в прежних покоях Майи во дворце Бхараты. Небо за окном мерцало насыщенно-фиолетовым, по саду сонно дрейфовали маленькие облака светлячков. Сестра обняла меня и прижалась щекой к моей макушке.

– Никогда не думай, будто я не горжусь тобой, – сказала она. – Я всегда гордилась.

Я прильнула к ней и вдохнула знакомый аромат. От Майи всегда пахло цветами, что распускаются только при луне.

– Я скучала по тебе.

– Я тоже скучала.

Небо снаружи потемнело. Наступила ночь. А потом по ночному полотну заструились всполохи света. Меня охватило ледяное предчувствие скорой потери. Я отчего-то точно знала, что на заре Майя уйдет. Очень хотелось спросить, где она, кто она, но вопросы будто вынимали у меня изо рта. Словно их не стоило задавать. Не потому, что они под запретом, просто неважны.

– Ты расскажешь мне сказку, диди?^[23]

Майя кивнула. Я свернулась калачиком, опустив голову ей на колени, как делала в детстве, и сестра, как и прежде, заплела мне косы. Солнце заливало небо золотом. Я не помню подробности истории, рассказанной Майей, но когда она закончила, я почувствовала себя цельной. Иногда, если смотреть на что-то слишком долго, то, закрыв глаза, можно увидеть в ярком свете размытые очертания. Вот так и мое сердце цеплялось за этот последний образ, купаясь в его сиянии.

– Когда мы снова увидимся? – спросила я.

– Я не хочу знать. Для меня это все равно будет слишком скоро, а для тебя наоборот. Но я обещаю, когда это случится, ты задержишься здесь немного дольше. Будешь спать в моем дворце, есть за моим столом. Я покажу тебе свой любимый зал с хрустальными цветами и буду держать тебя за руку, пока мы бродим по коридорам. Ты всегда будешь моей сестрой.

Сознание возвращалось постепенно. Небо за окнами нашего украденного часа изменилось. Пол исчез. Последнее, что я почувствовала, – теплые крепкие объятия сестры. Не знаю, может, это вообще был сон, но когда я открыла глаза, от сапфирового кулона на моей шее веяло жаром. Я стояла на коленях перед Куберой и Каувери. Реальность бросалась на меня сначала клочьями, а потом нахлынула мощной волной. Викрам. Ааша. Где они? Что стало с Безымянными? Я помнила только, как они осушили флакон с ядом Змеиного короля – моим единственным способом выбраться из Алаки – и превратились в… вишканий.