Соль. Судьба первородной - Марина Александрова

— Что? — изогнув бровь, поинтересовалась я. — Поди, надеялись, что я до конца вашей учебы не дотяну? Сюрприз! — усмехнулась я. — Давайте-ка, — помахала я рукой в сторону перевернутых парт, — поставьте столы на место, и начнем.

Когда же из моего преподавательского кабинета вышли оборотни, хромавшие и потрепанные, я уже с комфортом разместилась за своим столом.

— Позволю себе краткое отступление, прежде чем мы начнем, — заговорила я, пристально взглянув в глаза каждому из них и убедившись, что каждый из них в свою очередь взгляд отведет. — Это мой класс, вы мои ученики и раз вы здесь, то настоятельно советую вам забыть о своих инстинктах и принять как данность, что для вас на ближайшее время есть лишь один вожак — я. Возражения?

Троица обменялась многозначительными взглядами и отрицательно покачала головами.

— Хорошо, — скупо обронила я.

На самом деле сейчас произошло нечто большее, чем просто драка между стариком и тремя оборотнями. Порой зверь может узнать и почувствовать гораздо больше, чем человек. Каждый из этих троих в момент нашей недолгой схватки ощутил касание моей силы, ее течение внутри тела. Оборотни всегда чувствовали нас на своем уровне понимания мира. Я знала это. В конце концов, они не первые, с кем мне приходилось встречаться за долгую жизнь. Однажды я даже спросила, как они понимают, кто мы? Тогда же мой друг, Трэй, оборотень с северных земель, сказал, что они не знают, первородные мы или кто-то еще. Просто в момент, когда животная часть естества берет верх над человеческой и они видят перед собой одного из нас, то это сродни «прикосновению к чистому свету божества». Без преувеличения или хвастовства, его слова прозвучали именно так.

«— В вас есть частица Бога, мы чувствуем это, и это… пленяет».

Честно сказать, я ничего не поняла тогда, но было приятно, что искра Двуликого может кого-то восхитить.

Сейчас же на лицах оборотней читалось недоумение, благоговение, уважение, страх и… преданность, демоны меня задери, только этого и не хватало! Одичали совсем без нас!

— Продолжим с того, на чем остановились в прошлый раз, — встряхнула я листами проверочного теста, переходя к вопросам под номером два.

Удивительно, но из всех рас, населявших наш мир, именно среди оборотней я чувствовала себя комфортнее всего. Не было в них алчной жадности, зависти. Эмоции их казались чистыми и понятными, пусть они были порой яростными, безудержными, чересчур напористыми, но они не были столь хитро выплетенными с множеством подтекстов, как чувства и мысли, что вели аланитов или людей. Если оборотень ненавидел, то делал это от всего сердца, не страшась и не стараясь, чтобы о его ненависти противник узнал лишь в момент, когда примет яд из рук «любимого» брата. Если любил, то шел до конца, чтобы удержать и защитить любимого. Если же случалось так, что нужно было отпустить, то просто отпускал, раз и навсегда вычеркивая того, кого любил однажды, из своей жизни… как вычеркнул и меня из своей жизни Трэй.

Рэйн стоял у окна, и кончики его длинных пальцев прочерчивали след от бежавшей с другой стороны стекла капле дождя. Тяжелые серые облака окончательно затянули небосвод уже к обеду, а после и вовсе обрушились на землю затяжным дождем.

— Жаль, — вздохнул он. От его дыхания стекло покрылось испариной.

— Что именно?

— Я никогда не испытывал особых надежд на наши взаимоотношения, — заговорил он. — Конечно нет, — покачал он головой. — Не после того, как по его воле убрали моих родителей…

— Ты уверен?

— Разумеется, — кивнул он. — Тут не нужны доказательства — элементарная логика. Мой отец получил слишком большой диапазон влияния, Дом Дриэлл оказался отодвинут на вторые позиции… Элтрайс не может быть вторым, не тогда, когда прежний император мертв, а молодой слишком юн, чтобы удержаться от возможности иметь на него влияние.

— Ты так спокойно говоришь об этом, — усмехнулся собеседник.

— Нет, — чуть улыбнулся Рэйн. — С чего ты взял? — посмотрел он на мужчину, что сейчас расположился в его кресле. — Это вовсе не так.

— Но это так выглядит…

— Ты хочешь меня обидеть? Или и впрямь ждешь от меня истеричных вздрагиваний и криков из разряда «Ах, каков мерзавец!», так?

Собеседник лишь многозначительно поднял бровь, как если бы сказал — почему бы и нет?

— Он залез в мой Дом, пока я был слишком юн и слаб, чтобы противостоять ему. Подсунул мне под нос своих детей и ту, что сделал своей задолго до моего дядюшки, — прикрыв глаза, покачал головой мужчина. — Страшно подумать, сколько хаоса в наш мир способен принести секс, завязанный на страсти и, быть может, любви? — причмокнув губами, Рэйн покачал головой. — Всегда считал, что ингредиенты лучше не мешать, а некоторые и вовсе не употреблять.

— Ты сухарь, — фыркнул собеседник.

— Это так, — тяжело вздохнул Рэйн, все же улыбнувшись в ответ на эту реплику. — Я сухарь, которому надоело отвлекаться на интриги внутри империи, когда на носу война. Теперь, когда я знаю, что могу прожить дольше, чем планировалось еще месяц назад, когда я прибрался дома, пора разобраться и с тем, кто не выносит быть вторым.

— Осилишь?

Рэйн лишь многозначительно пожал плечами, думая вовсе не о мужчине с золотыми волосами и яркими голубыми глазами. Перед мысленным взором стояли совершенно другие глаза цвета моря и момент, когда этот человек оказался в его объятиях. Демоны преисподней, он не мог поверить в то, что почувствовал собственным телом. Это было просто невозможно! И загадка эта занимала его сейчас куда больше, чем партия, на кон которой предстояло поставить собственную жизнь, а ведь возможен лишь один исход для таких, как они. Либо выиграть и победить, либо исчезнуть раз и навсегда. И все равно не почувствовать вкуса победы. Он знал это. Быть может, поэтому Соль интересовал его гораздо больше. Или правильнее начинать думать «интересовала»? Эта тайна имела сладкий привкус, она отличалась от любой другой, она тревожила нечто такое, что еще никто не мог затронуть.

— А как же Елена?

— Кто? — нахмурившись, переспросил Рэйн, не будучи готовым к смене темы разговора.

— Ну ты даешь, — фыркнул собеседник, по-звериному рыкнув. Все же обротничьи инстинкты имели свойство проявляться даже в беседе с другом. — Твоя будущая жена!

— Ты хотел сказать, моя бывшая будущая жена?

— Почему? Теперь-то ты не умираешь…

— Потому что теперь я сильно сомневаюсь в необходимости такого брака. О нем договаривался еще мой отец, но после всего произошедшего… Елена — красивая женщина, умная, хитрая, она истинная дочь своего Дома, но…

— Но? — заметив, что друг опять погрузился в собственные мысли, вернул его к теме разговора мужчина.

— Но мне она не нужна, — просто пожал плечами Рэйн.

— Не нужна? А как же наследники, продолжение и укрепление рода? Что там еще так славится вашим братом, а?