Спасителей не выбирают - Дарья Кузнецова

— Следуй за мной, — велел маг и, сориентировавшись по солнцу, двинулся в нужном направлении. Хотелось верить, что сориентировался правильно, без магии-то…

Примерно через полчаса он действительно вышел с плато, забрав несколько влево от лагеря. Здесь ориентиром послужило одинокое развесистое дерево, неподалеку от которого располагался лагерь, и именно оно позволило в конечном итоге выбраться на нужную поляну. Вишня ступала за мужчиной след в след, аккуратно выбирала дорогу, но на нормального человека все равно не походила.

«Хорошо бы удалось это исправить», — мрачно подумал Хаггар. Он запоздало сообразил, что аборигены могут и не поверить в реальную историю — ни ему, ни Бруснике, — и, чего доброго, обвинят в нынешнем состоянии женщины именно чужака. Впрочем, все это было дело будущего, а сейчас стоило решить насущные проблемы: судя по солнцу, день уже давно перевалил за середину и начал клониться к вечеру.

К счастью, припасы и небогатый багаж хозяев дождались. Почти все, кроме незаменимого плаща и посуды, было заблаговременно поднято на дерево.

С обустройством лагеря в одиночку Хар все-таки справился, хотя провозился значительно дольше, чем это получалось у опытной шаманки.

На его счастье, стояла сухая погода, поэтому развести костер удалось и без магии. Примитивный шалаш или, скорее, навес из единственной веревки и все того же плаща получился весьма пристойным. С постелью здорово выручила добытая в почти честном бою шкура: на сооружение удобной конструкции из веток теневику не хватило опыта и умения, хотя он честно старался. Сложнее всего оказалось приготовить еду, но в конечном итоге мужчина справился и с этой задачей, и даже ничего не сжег. Увы, местных растений, заменяющих пряности и соль, он не знал, поэтому варево получилось пресноватым, выручило только наличие соли в вяленом мясе.

Хаггар задумался, откуда она там берется, если каменной соли местные явно не знают, но, принюхавшись в очередной раз к темно-красному суховатому пласту, решил, что пока обойдется без этого знания. Пахло мясо в чистом виде не сказать чтобы ужасно, но совсем не так, как в представлении бывшего владетеля должна пахнуть вкусная еда. Он-то думал, что этот запах принадлежит сыру, но нет, и мясо источало очень своеобразный аромат. Очень резкий и сильный звериный дух, который, по идее, должен бы был уже выветриться.

Вишня оказалась вполне способна поесть самостоятельно, следовало только дождаться, пока еда достаточно остынет, а вот Брусника к вечеру так и не проснулась, хотя цвет лица маленькой шаманки изменился, обрел краски. Ее состояние вызывало беспокойство — в целительстве и болезнях теневик разбирался мало, но не до такой степени, чтобы немедленно впадать в панику. В любом случае, пока у него нет магии, помочь он ничем не может, и даже звать на помощь некого. Сколько дней пешего пути до стойбища — две недели? И это напрямик, а как пробираться через чащобу с двумя нездоровыми женщинами, Хар не представлял. Одно дело, здесь донести Русю до лагеря, а вот целый день шагать с такой ношей он точно не сумеет. Да даже если соорудить для нее волокушу и учесть способность Вишни к самостоятельному передвижению, он просто не сумеет без магии найти поселение. Да и опасно это — шастать безоружным по лесу. Несмотря на наличие полезной шкуры, так удачно отпугивающей хищников.

В общем, день, пока руки занимались полезным делом, и вечер Хаггар провел в раздумьях, и были эти раздумья исключительно приземленными и не самыми оптимистичными.

О собственном «героическом» поступке вне мира маг предпочел вообще на время забыть. Он не любил чувствовать себя идиотом, а воспоминания подталкивали именно к такому выводу. Даже если допустить, что кто-то (не будем показывать пальцем) вмешался в его сознание и помрачил его, это все равно не повод для оправдания. «Не понимаешь — не тронь» — главный лозунг любого нормального исследователя, да вообще любого нормального человека, а он вот полез без всякой задней мысли и не поплатился за это жизнью только благодаря чуду.

О Бруснике, к слову, тоже думалось, причем очень навязчиво, и эти мысли вызывали непривычную неуверенность. Совместные приключения окончательно сроднили его с этой рыжей дикаркой, а чувство привязанности к ней оказалось новым, непонятным и вызывало неприятное ощущение дезориентации, что, в свою очередь, почти пугало.

Это не было дружбой — слишком по-разному они смотрели на мир, слишком большой провал в знаниях и мировоззрении их разделял для появления подобных партнерских отношений. Хар по исключительно объективным причинам не мог воспринимать Бруснику равной себе, а для настоящей дружбы это необходимое условие. Скорее, относился он к женщине покровительственно, но и от чистой снисходительной опеки старшего над младшим его чувства лежали далековато. Для этого у Руси был слишком сильный характер, аргументированное, пусть порой и наивное, мнение по многим вопросам. А еще она была отнюдь не глупа. Хаггар же все это видел и не стремился воспитывать что-то в этой взрослой, сложившейся уже личности и вносить коррективы — она нравилась ему именно такой.

Но даже влюбленностью его отношение нельзя было назвать. С этим скоротечным чувством магу доводилось встречаться в юности, даже неоднократно, и ничего общего с нынешним состоянием оно не имело. Не было восторга и трепета, желания ловить каждый взгляд, улыбку, казаться лучше, чем ты есть, и совершать какие-то глупости «во имя дамы» — проще говоря, отсутствовало стремление «распустить хвост» и очаровать.

Хотелось, чтобы она была рядом. Спасала от одиночества, трогательно заботилась, задавала вопросы и с интересом слушала ответы. При любой удобной возможности по-кошачьи подныривала под локоть и уютно пристраивалась под боком, обнимая, прижимаясь щекой к плечу и щекоча шею и подбородок волосами. Ему нравилась ее улыбка, искренность, забавная домовитость и удивительная наивная рассудительность.

Хотелось оберегать ее от грозы и других настоящих опасностей. Делить с ней кров и пищу. Засыпать, чувствуя ее запах, и просыпаться, когда она начинает возиться рядом. Наблюдать, как укутывает изящную фигурку покрывало из шелковистых солнечно-рыжих волос, таких мягких и даже как будто теплых.

Хотелось, чтобы она была с ним не просто сейчас, сию минуту, а впредь. Всегда?

Он растерянно замер, бросил взгляд на шатер, где спала сейчас Руся и недавно отправленная отдыхать Вишня, и опять уставился в костер, хмурясь и пытаясь проанализировать последнюю мысль, отдающуюся непонятным тревожным теплом внутри.

Пожалуй, да. Всегда — слишком громкое слово, но в некотором обозримом будущем — точно. Если ему предстоит устраивать свою жизнь и быт среди кочевников — а других вариантов, похоже, нет, — он предпочел бы делать это с ней рядом.

«Однако очень похоже на брачные обеты…»

Хаггар иронически и несколько удивленно усмехнулся, но признал, что, пожалуй, да. Пожалуй, ей бы он сказал все эти слова вполне честно и даже от души.

Наверное, это что-то значило. Наверное, у этого чувства все-таки существовало название. Но Хар вдруг понял, что ему больше не хочется об этом думать и тратить время на глупые слова. Какая разница, как это называлось дома? Главное он сказал еще в гостях в соседнем мире: это его женщина, она должна быть с ним. Сейчас и впредь, а все остальное второстепенно. И, удовлетворившись этим выводом, Хаггар прогнал все прочие мысли и отправился в шалаш, спать. Завтра, все остальное — завтра, а на сегодня впечатлений и размышлений довольно.