Трое в Долине - Юрий Никитин

Он ел ровно, не хватал лучшие куски, как Таргитай,проговорил довольно внятно:

— И что дальше?.. Даже мудрец может сесть на муравейник, нотолько Таргитай на нем останется сидеть.

Таргитай едва не удавился, но рот набит до пупа, невозразить, а на отчаянные жесты ни волхв, ни оборотень не обратили внимания.

— По-дурному, — прорычал Мрак. Он терзал зубами кусок мяса,отрывал и глотал, почти не прожевывая. — Шесть дней потеряли!

— На свои головы беду искали, — сказал Олег. — А что ееискать? Беда всегда рядом.

Мрак посмотрел на багрового, как закатное солнце, Таргитая,кивнул. Тот двигал руками, будто учился на волхва. Из пасти торчал кусок мяса,которым можно было бы заткнуть дыру в городских воротах.

— Ну что ты обиделся на пинок от упыря? — сказал он почти мирно.— Разве тебе не давали в детстве подзатыльники? А это то же самое, только ниже.А вот что делать сейчас? Шесть дней долой, а мы даже не знаем, куда кидаться!

— Один бог все знает, — ответил Олег рассеянно. Мрак тут жеухватил Таргитая за шиворот, потряс. Певец с трудом проглотил, видно было, какутолщение пошло по горлу, словно большая гадюка проглотила козу, грудьподнялась, медленно опала, зато живот выпятился, как у богатого и родовитогобоярина.

— Ни черта он не знает!

— Да нет, — объяснил Олег, — я хотел сказать, что только богне делает ошибок.

Мрак снова посмотрел на несчастного Таргитая, кивнул:

— По крайней мере он в этом уверен.

— Что же делать, — пробормотал Олег. Он ел неспешно, почтивяло, глаза смотрели в одну точку. — Или нужна какая-то хитрость...

Мрак вздохнул:

— Кто волком родился, тому лисой не быть. Зато знаю, что гдеОлег лисой пройдет, там куры три года не несутся.

Олег вскинул рыжие брови:

— Ты не надышался дряни в болоте? Я не умею лисой. Только...э-э-э... птицей.

Мрак посмотрел с сожалением:

— Да это я так, повязка сползла. Говорю, что шесть днейминуло... ага, не нравится? А как ты одно и то же нудишь с утра до ночи?

Олег тщательно вытер пальцы мякишем хлеба, сгреб кости сосвоей тарелки на край стола, а себе придвинул жареную птицу. Был он задумчив имрачен, а голос дрогнул:

— Моя вина, что не подумали, сразу ринулись... Раньше этопроходило, но тогда было просто: увидел — бей. А сейчас впервые силой не взять.Да и мудростью, что страшнее всего, не пройти. Что мы супротив мудрости ВечныхДубов, неизведанных знаний упырей?

Таргитай ел молча, а когда Мрак и Олег замедлили пожираниевсего, что ставилось перед ними, он твердо помнил, что гуся уже нет, а когдапоедят в следующий раз, не знает даже мудрый Олег.

Все трое обедали уже неспешно, первый голод утолили, подстолом тесно от костей, отяжелевшие собаки смотрят с ужасом, а гости все едят иедят, им подают все горячее, исходящее вкусным паром, эти хищные людивгрызаются в сочные ломти мяса, брызгает восхитительный, с ума сводящий сок, икогда под стол летела очередная кость с лохмотьями еще горячего мяса, собакихватали ее на лету, хотя хватать становилось все труднее.

За соседним столом обедали двое простых селян. В неглубокихмисках плескалась жидкая похлебка, оба уныло сербали, заедали чернымноздреватым хлебом, плохо пропеченным и подгорелым. На обилие стола лесныхлюдей косились с завистью и боязнью.

Один смотрел в свою тарелку все с большим отвращением.Наконец повернулся к лохматым гостям, но сказал в пространство, ни к кому необращаясь:

— Кто добро творит, тому бог отплатит.

Мрак изумился:

— Да ну?

— Точно, — ответил мужик, обрадованный, что с ним заговорили,— бог знает все!

Мрак повернулся к Таргитаю, потряс за шиворот:

— Ты слышал?

— Мрак... — просипел тот полузадушенный, — кому ты веришь?

— Народу, — буркнул Мрак. — Народу! Когда больше веритьнекому... Когда умники довели нас до разора... ну, почти, когда не знаем кудаидти, кого еще слушать, как не простой народ?

Олег хмурился, ел молча, теперь еще и запивал каждый глотоксперва квасом, а потом кислым вином. Таргитай съежился, ел тихо, даже нечавкал. Похоже, Мрак на него смотрит, когда говорит про умников. Мужик поболталложкой в опустевшей миске, сказал намекающе:

— За голодного бог заплатит.

Мрак с усмешкой оглянулся на Тарха:

— Да? Но только не наш.

— У бога всего много, — сказал селянин наставительно.

— Да? Но только не у нашего. Разве что дуда...

Селянин вскинул брови:

— Богохульники! Бог все слышит. И все зрит!

— Это верно, — согласился Мрак. — Только наш бог слабглазами: через хлеб да за пирог! Значит, что-то не замечает...

— Богохульник, — повторил селянин уже с неуверенностью вголосе. — Если бог чего-то не замечает, так надо. Богу закон не писан!

— Это верно, — согласился Мрак. — наш бог на трех свинейкорму не разделит... Эй, хозяин! Угости и этого. За наш счет. Может быть,будущего пророка от голодной смерти спасаем.

За окном послышались стук копыт и голоса. Хозяин, что личноследил, как гостям подают зажаренных гусей, исчез, а вскоре трое услышали такойсладкий голос, что даже не поверили, что этот мужик только что ржал как конь,сопел и чесался спиной о косяк так, что трясло всю стену.

— Непростая свинья пожаловала, — буркнул Мрак.

Олег красиво обгрызал крыло, бросил с усмешкой:

— Неужто еще один бог?

Таргитай съежился, стал горбатеньким, даже плечи сузились, агусиную лапку держал двумя руками так, словно ее вот-вот отнимут.

— С нами бог, — пробасил Мрак с набитым ртом, — так кто жепротив нас?

Слышно было, как по двору скачут, на крыльце топало, будтоступал конь. Олег хотел сказать, что зачем же так сразу, как будто обязательнопротив, а может просто гости, не все же лезут в драку, есть же на свете имудрые, что путешествуют мирно, раздумчиво, неспешно...

В распахнутую дверь взъехал на рослом коне, пригнувшись подпритолокой, крупный широкий мужчина в боевых доспехах, в шлеме. Лицо немолодое,мясистое, седые усы падают на грудь, но раздвоенный подбородок чист, если несчитать узкого шрама. Налитыми кровью глазами окинул всех в корчме, заоралзычно, даже в седле привстал, глаза выкатил: