Рискованная игра Лютиена - Роберт Энтони Сальваторе

Оливер швырнул в него палкой, но Лютиен вовремя поднял руку, чтобы отбить ее, — и это движение болью отразилось в раненом плече. Он засмеялся и застонал одновременно.

Словно в ответ на этот звук, Истебрук, который без своих впечатляющих доспехов стал заметно меньше, шагнул в круг света от костра с маленьким горшочком в руках.

— Бальзам, — объявил он, подходя к Лютиену. — Чтобы раны очистились и не болели. Пусть они заживут получше. — Как заботливая мать, старик склонился над Лютиеном и зачерпнул из горшочка горстью пахучую серую мазь.

Юноша наклонил голову набок, убирая с плеча свою густую гриву, чтобы Истебрук мог втереть мазь. Все это время они с Оливером пристально наблюдали за этим человеком, все еще не понимая, почему Истебрук, Первый из Шести Кавалеров, вообще оказался в это время в Эриадоре. До сего момента Лютиен не затрагивал эту тему, потому что было просто не до того. Сейчас же он не мог больше сдерживать любопытство.

— Почему ты здесь? — прямо спросил он.

Взгляд Истебрука выразил удивление. Он поджал губы так, что огромные усы полезли вверх и стали щекотать кончик его носа.

— Я — Лорд Протектор, — ответил он так, как будто этим все объяснялось.

— Но король Гринспэрроу, он же в Гаскони, — откликнулся Оливер. — С чего ему вздумалось послать тебя так далеко на север?

— Гринспэрроу? — эхом повторил Истебрук. — О нет, это не он послал меня. Меня послал сюда Парагор, герцог Принстауна и окрестностей.

— Когда? — перебил его Лютиен.

— Я был там с визитом — красивый город Принстаун. Там прекрасные зоопарки и сады!

Оливер был бы не прочь послушать про зоопарки, но Лютиена интересовало совсем другое.

— Так что там насчет герцога? — напомнил он.

Истебрук вскинул глаза, словно не понимая вопроса.

— Ах да, конечно, Парагор, такой костлявый малый, — сказал он наконец, вспомнив, по-видимому, о чем говорил раньше. — Ему бы следовало иногда отрываться от книг и переключаться на мясной пирог, вот что я вам скажу!

— Две недели назад, — быстро добавил он в ответ на хмурую гримасу Лютиена, — герцог пригласил меня на шикарный прием, затем попросил поехать на север, в Эра… Эрадой? Нет, правда, как называется это место?

— Эрадох, — откликнулся Оливер.

— Да, Эрадох, — продолжал Истебрук. — Поезжай в Эрадох, так сказал мне Парагор, разберись там с этими головорезами. Да здравствует король, разумеется, ну и все прочее в этом же духе. Я должен был повиноваться, будучи Лордом Протектором Первым из Шести, потому что Парагор — представитель законного короля Эйвона.

Теперь все стало совершенно ясно. Герцог Парагор видел, что в Эриадоре зреет смута, и находился достаточно близко от северных земель, чтобы понимать ценность армии всадников. Сам он не произвел бы никакого впечатления на суровых горцев, равно как и его обычные приспешники, волшебники и циклопы. Но затем появляется в Принстауне Истебрук, рыцарь старой закалки, воин и человек безупречной чести, — и представитель найден.

— Почему ты перешел на другую сторону? — спросил его Оливер.

— Ничего подобного! — возмутился Истебрук, как только понял, что Оливер имеет в виду. — Твой друг победил меня в честном поединке, и я обязан служить ему сто дней. — Он взглянул на Лютиена. — Конечно, ты понимаешь, что не сможешь использовать меня как оружие против моего короля. Мой меч безмолвствует.

Лютиен кивнул и улыбнулся, вполне удовлетворенный.

— За это время, добрый сэр рыцарь, — пообещал он, — ты узнаешь правду о своем короле Гринспэрроу и о том, за что мы боремся здесь, в Эриадоре.

Теперь настал черед Сиобы оплакивать потерю Лютиена, хотя она еще с той ветреной и дождливой ночи в Кэр Макдональде знала, что их любви не суждена долгая жизнь. Теперь это было признано должным образом и произнесено вслух.

Однако боль оставалась, и Сиоба поняла, что сегодня ей тоже не уснуть. Некоторое время она бродила по лагерю, иногда задерживаясь и присоединяясь то к тем, кто пел у костров, то к игрокам. Дойдя до юго-восточного конца лагеря, она увидела довольно большую палатку Бринд Амора. Внутри горела лампа, и, судя по теням, старый волшебник не спал.

При виде Сиобы он захлопал в ладоши и широко улыбнулся. Она заметила, что маг только что накинул покрывало на круглый предмет на маленькой подставке — хрустальный шар, как догадалась девушка.

— Ты видел Лютиена, — предположила она, — и теперь знаешь, что слухи о собранном им подкреплении верны.

Бринд Амор с любопытством взглянул на нее.

— О нет, нет, — ответил он. — Там слишком много тумана. Слишком густой туман. Мне кажется, я видел мальчика раньше, но это мог быть горец. Или даже олень. Слишком много тумана.

— Значит, мы не можем быть уверены… — начала Сиоба.

— Слухи обычно несут в себе определенную долю правды, — перебил ее волшебник.

— Нам придется обдумать два возможных тактических варианта, — вздохнула Сиоба. — Два плана битвы. Один — без помощи Лютиена, а другой — если он приведет им подкрепление.

— Никакой необходимости, — коротко сказал Бринд Амор.

Сиоба молчала. У нее не было настроения разгадывать загадки.

Бринд Амор понял это и на секунду задумался о том, что может так сильно беспокоить полуэльфийку.

— Весть о нашей победе в Кэр Макдональде летит, опережая нас, — объяснил он, стараясь вернуть улыбку на лицо полуэльфийки. — Над Дун Каритом развевается флаг с косым крестом на зеленом поле!

Это было слишком неожиданно, и Сиоба наморщила лоб, пытаясь понять, о чем говорит Бринд Амор. Постепенно она начала понимать. Бринд Амор только что сообщил ей, что крепость, являющаяся опорным пунктом Мальпьюсантовой стены, подняла флаг старого Эриадора!

— Стена взята? — выпалила она.

— Стена наша! — подтвердил волшебник.

Сиоба не могла произнести ни слова. Каким образом они получили в подарок столь значительную победу?

— Большинство тех, кто живет в Дун Карите и охраняет сторожевые башни, — это не циклопы и даже не жители Эйвона, а эриадорцы, — объяснил старый волшебник. — В основном они прислуживали воинам, занимались ремеслами и разводили скот, но все имели доступ к оружию.

— И они услышали об Алой Тени, — предположила Сиоба.

Бринд Амор закинул руки за голову и удобно откинулся на центральный кол палатки.

— Похоже на то, — согласился он.