Красная перчатка - Холли Блэк

— Да. Знаю.

— Я пообещала ничего тебе не говорить.

Смотрю в окно. В голове крутится столько мыслей, а я никак не могу ни одной ухватить. Выдавливаю улыбку.

— И она поверила? Даника, надо что-то делать с твоей репутацией хорошей девочки.

— Прости. — Она не улыбается в ответ.

— Ты не виновата. Не надо было тебя просить. Я поступил нечестно.

— Ладно, увидимся в столовой.

Девушка уходит, неожиданно тепло взглянув на меня.

Дверь за ней закрывается, а меня захлестывает чудовищной силы волна противоречивых чувств: беззаботная радость вперемешку с ужасом.

Я так старался поступить правильно. Наверное, плохо старался. Знаю одно: я люблю Лилу, а она, пусть и недолго, будет отвечать мне взаимностью.

Встречаю ее возле библиотеки. Воротник рубашки расстегнут, белый шелковый шарф трепещет на ветру. Точно как киноактриса, не хватает только роскошного кабриолета. Догоняю.

— Привет, есть минутка?

— Кассель.

Лила не замедляет шаг. И имя мое произносит с отвращением.

— Знаю, ты, наверное, разозлилась из-за Даники. — Мне приходится бежать по дорожке задом наперед, чтобы видеть ее лицо. — Имеешь полное право. Позволь мне все объяснить.

— Объяснить? — Девушка внезапно останавливается. — Я не игрушка на батарейках, которую можно выключить, когда надоест.

— Я знаю.

— Как ты мог попросить ее поработать надо мной? Чем ты отличаешься от своей матери? — В ее голосе жалость мешается с презрением. — Проклятия больше нет. Между нами все кончено.

Да. Изо всех сил стискиваю зубы и пытаюсь казаться спокойным. В ушах звенят мамины слова: «Кассель, да она бы на тебя и не взглянула после всего происшедшего».

— Мало ты надо мной издевался — притворялся, что любишь, притворялся, что не притворяешься… — Лила на мгновение закрывает глаза, а потом смотрит на меня, в ее взгляде плещется ярость. — Магия закончилась. Я больше не буду вымаливать у тебя крупицы внимания. Весело, наверное, было наблюдать, как я втихомолку вздыхаю над твоими глупыми улыбочками. Все, больше этому не бывать.

— Все совсем не так.

Я растерян. Долгие месяцы мучился и страдал, а она думает, я над ней насмехался.

— Кассель, я не слабачка. Не буду из-за тебя плакать, — голос у Лилы дрожит. — Не буду за тобой бегать и выполнять все твои желания.

— Именно поэтому я и попросил Данику…

Слова застревают в горле. Неправда, я попросил, потому что почти поверил в эту иллюзию любви и хотел спастись от самого себя.

— Хотел, чтобы я ничего к тебе не чувствовала? Я тебя обрадую. Ненавижу тебя. Доволен? Ненавижу, сама, исключительно по доброй воле, и тебе даже не пришлось особенно стараться.

— Да ладно, — как же я сам себя ненавижу. — На самом деле, я ведь постарался.

Я потерял Лилу в тот самый миг, когда мать наложила проклятие. Все остальное — лишь иллюзия, жалкое притворство.

Она вздрагивает, но через мгновение ее лицо превращается в безразличную маску.

— Прощай, Кассель.

Девушка поворачивается ко мне спиной. Ветерок чуть раздувает белый шарф, и я замечаю у нее на шее что-то красное. Как будто ожог.

— Что это у тебя?

Догоняю ее, показываю на воротник собственной рубашки.

— Не смей. — Лила угрожающе поднимает руку в перчатке.

В ее глазах проскакивает какое-то странное выражение. Страх.

Хватаю краешек шарфа и сдергиваю его одним легким движением.

На ее горле красуется свежий порез, черный от золы. Вторая улыбка. Кровавое ожерелье.

— Ты…

Конечно. Была, есть и будет. Дочь главы преступного клана. Криминальная принцесса.

А я только что поступил на службу в ФБР.

— Церемонию устроили в воскресенье. Я говорила тебе, что когда-нибудь встану во главе клана Захаровых. Но всем приходится с чего-то начинать. Предстоит долгий путь. Даже мне нужно сперва доказать свою преданность.

— Понятно.

Лила всегда знала, кто она и чего хочет. Ужасный шрам словно поворотная точка, пути назад нет. Она не боится будущего.

— Ты храбрая.

Я говорю искренне. Лила как будто хочет сказать мне что-то, но потом решительно сжимает губы, проглатывая невысказанные слова, и вздыхает:

— Держись от меня подальше, а то пожалеешь, что на свет появился.

Мне нечего ответить. Чувствую, как в груди каменеет сердце.

Лила идет через двор.

Смотрю ей вслед. Смотрю на ее тень, на прямую спину, на сияющий ореол волос.

Я же сам этого хотел. Буду жить воспоминаниями. Вспоминать аромат ее кожи, лукавый взгляд, хриплый голос. Мне больно думать о ней, но не думать я не могу. Пускай.

В конце концов, кто сказал, что в аду будет легко.