Обретение мудрости - Дейв Дункан

– Даже самая страшная буря должна когда-то закончиться. Брота легла, чтобы утихомирить головную боль, но, видимо, задремала, так как ее разбудил стук в дверь.

– Кто там?

– Новичок Катанджи, госпожа.

– Одну минуту.

Буря почти кончилась. Корабль уже не так сильно раскачивался и трещал, и в окно лился солнечный свет.

Ее каюта представляла собой деревянную коробку, но больше, чем у других, с местом для стола и сундука, и с нормальной кроватью – единственной уступкой ее возрасту. Фонарь на шкафу был единственным на борту, являясь большим символом власти, нежели кинжал ее сына. Ее каюту украшали ковер, занавески и три небольших гобелена на стенах.

Она села на кровати и попыталась привести мысли в порядок. Ветер утихал. Вероятно, было около двух часов до заката, и солнечный свет пробивался из-под края туч. Видимо, скоро они смогут продолжить свой путь. Она с трудом поднялась и подошла к двери, чтобы впустить Катанджи. Он широко улыбался; лицо его было грязным, а волосы мокрыми.

– Пришел за деньгами, да? – усмехнулась она и отсчитала на столе его пятнадцать золотых. – Еще две серебряных? Что, если я скажу твоему брату?

Он внимательно посмотрел на нее и пожал плечами.

– Тогда я в следующий раз не стану тебе помогать, – сказал он.

Какой еще следующий раз?

– Откуда у Первого пятнадцать золотых?

– О, большая часть из них – это деньги Нанджа, – ответил он. – У меня те его десять, что он получил за Телку, помнишь?

Она протянула ему две серебряных монеты.

– Спасибо тебе, воин .

– Рад был помочь, воин , – нахально ответил он, но благодаря его чарующей улыбке подобная дерзость сошла ему с рук. Она отметила, что все монеты пошли в один и тот же карман. – Собираешься плыть дальше, или останешься на ночь, госпожа?

– Плыть дальше. Эти, в капюшонах, знают, что твой брат на борту.

– Значит, ты не веришь в заклинание, приносящее удачу? – Глаза его блеснули.

У нее не было привычки обсуждать собственные решения – даже с Томияно, не говоря уже о сухопутных Первых, но…

– Нет. А ты?

Он усмехнулся.

– Конечно! Кроме того, Холийи только сегодня жаловался, как давно он не проводил ночь в гавани.

– Пусть моряк Холийи сам заботится о своей половой жизни, новичок, или Ннанджи придется побеспокоиться о твоей.

Он смущенно покраснел. В конце концов, он был всего лишь мальчишкой, однако сообразительности у него было не меньше, чем у торговца-Пятого.

– Что-нибудь еще? – спросила она, думая о том, успеет ли она принять душ, прежде чем они отчалят.

Он кивнул.

– У меня есть для тебя кое-какая информация. Думаю, она стоит золотого. Может быть, двух.

Она села на кровать, отчего веревки громко заскрипели, и подозрительно уставилась на него.

– Два золотых! Это что, эликсир жизни?

Он покачал головой.

– Откуда у тебя эта информация?

Он снова покачал головой.

– Не могу сказать. Хочешь услышать?

– Кто решает – стоит она одного золотого, или двух, или вообще ничего?

Он поколебался и пожал плечами.

– Полагаю, ты.

– Если мне она не нужна, тогда я не стану платить?

Он неопределенно кивнул, потом снова улыбнулся.

– Тебе она нужна. В городе есть два торговца медью, Джасиулко и Феннероломини.

Это ее заинтересовало.

– Как ты это выяснил? Ты был на берегу, в городе колдунов? Это безумие!

Он тряхнул мокрыми волосами.

– Воины не сходят здесь на берег, госпожа.

Она посмотрела на его ноги.

– Тогда я лучше скажу Том'о, чтобы он помыл палубу.

Он посмотрел вниз и прикусил губу, раздосадованный тем, что забыл о такой мелочи.

– Пожалуйста, не спрашивай, госпожа.

Где паренек ухитрился так перепачкаться? Его лицо, казалось, было покрыто слоем жира. Многообещающий мальчик. Собственно, решила она, он – одно из тех самых чудес Шонсу.

– Информация о торговцах, конечно, ценная, Катанджи, однако она не стоит двух золотых.

– Есть кое-что еще, – широко улыбаясь, сказал он.

– Давай.

– Две ночи назад был пожар, – возбужденно выпалил он. – Склад Джасиулко сгорел. Он потерял весь свой товар.

Брота уставилась на него, не в силах произнести ни слова. Она не сомневалась в том, что он говорит правду. Она протянула руку к мешочку с деньгами и молча подала ему еще два золотых.