Таблеточку, Ваше Темнейшество? - Лира Алая

Домой меня не пустили. Рэйвен сказал, что небезопасно ходить одной в такие моменты. Мой логичное предложение выделить мне кого-то в сопровождающие встретило бурный протест. Причины?

— Если тебя сопровождаю не я или Йоранн, то это все равно, что идти одной. Сама же видела, какая… дивная эффективность у наших воинов на мероприятии. Йоранна нет, я выберусь не раньше полуночи, поэтому придется чуть-чуть подождать. Одной ходить тебе точно нельзя, — настойчиво повторил Рэйвен.

То, что Рэйвен выберется не раньше полуночи, стало понятно практически сразу: не проходило и десяти минут, как кто-то врывался в его кабинет, приносил отчеты, кто-то сразу же отчитывался устно.

Я думала, что после такого стресса меня крепко «приложит», но то ли я оказалась к стрессам слишком привычной, то ли настоечка у Шорсейна была ого-го, но сна или усталости не было ни в одном глазу. Более того, очень хотелось что-то сделать. Не в плане помощи Рэйвену — тут и без меня хватало помощников, да и я была бы ему как пятая нога, а хотя бы… хотя бы изучить журналы с шабруразом этим, чтобы понять, в какой степени Антор разбавлял вещество сахаром и попробовать понять, во сколько раз уменьшать дозировку для магов. Да и усердно работающий Рэйвен меня смущал… Не верьте тому, кто говорит, что можно вечно смотреть на то, как работают другие! Смотреть можно на это секунд десять, а потом ты сама судорожно начнешь искать, чем себя занять!

Улучив момент, когда Рэйвен сделал перерыв, я изложила ему проблему, даже понимая, что совсем невовремя. Но, как ни странно, у мужчины было другое мнение: он тут же выкопал какие-то листы бумаги из-под горы макулатуры, принесенной ему за сегодня.

— Вот здесь отчет о работе Антора, — Рэйвен положил на мой столик бумагу. — Точнее, это отчет о его преступлении, но к нему приложена вся информация о его деятельности. Этот…

Рэйвен прервался, видимо, пытаясь найти слово поцензурнее. Я уже заметила за ним приятную привычку не ругаться в присутствии меня и детей, хотя по словам Шорсейна, Его Темнейшество способен отлично приложить крепким словцом.

— Что он сделал? — спросила я, прерывая мучения по подбору нужного слова.

— Кому-то неофициально продавал шабрураз. Сначала мы думали, что он экономит, стараясь производить меньше вещества, чем нужно, добавляя в него сахар. Но оказалось, что он делал столько же, сколько и Карфен. А потом делил напополам. К одной половине досыпал сахар, а вот где делась вторая, мы до сих пор не выяснили, — вздохнул Рэйвен. — Скорее всего, нелегальная продажа. Все изобретения и труды ученых мы продаем с фиксированной наценкой в двадцать процентов. Десять процентов идет башне, десять — ученому. Вполне возможно, что Антор торговал с какой-то территорией, ставя наценку в пятнадцать процентов. На пять процентов больше прибыли себе, а кому-то на пять процентов дешевле. Хотя, пожалуй, я уже знаю кому — дому Фореска, кому же еще? — вздохнул Рэйвен. — Но, кстати, в этом есть и некоторый плюс для тебя.

— В чем же? — удивилась я.

Даже не так. Насторожилась. Каким образом преимущества этого дома и Антора связаны со мной?

— В том, что он очень кропотливо записывал все, что делал с субстанцией. И там подробно написано, сколько и чего он добавлял. У него оказалась эдакая… тайная бухгалтерия, так что все, что тебе нужно узнать о разведении, там есть.

Сказать о том, какая это отличная новость, я не успела.

В кабинет зашел Йоранн. Точнее, впрыгнул. Потому как входят обычно через дверь, а не через окно. Но пошутить не тянуло: Йоранн стоял весь в пыли, сапоги в грязи, а на щеке я заметила какое-то коричневатое пятно, подозрительно напоминающее засохшую кровь, а выражение такое, словно кто-то котят утопил.

— Упустил? — без предисловий спросил Рэйвен.

— Да.

— Причина?

— Не мог дальше преследовать, — ответил Йоранн. — Эстерия сбежала не домой, а на светлые земли. А оборотням, как вы знаете, там не слишком рады.