Лилия для Шмеля - Алиса Ганова

— Помню, — прервала его.

— Это хорошо, — Освальд снял вешалку с зеленым платьем, богато украшенным белым кружевом, со стойки и протянул мне. — Тогда примерьте. И не забывайте: выражение лица важно не менее чем одежда.

— Хорошо, — отчеканила я и из вредности скривила такую улыбку, что мадам Куаль раскашлялась.

— Ваша Милость, вы недовольны нарядами? — осторожно поинтересовалась она. — «Изумрудное марево» вам весьма к лицу!

— Баронесса очень довольна, но еще не осознает как! — дерзко улыбнулся Освальд, и мне захотелось швырнуть платье в него. А вторым, голубым с цветными вставками и небольшим декольте, придушить.

Больше не было того Освальда, которого я узнала в Имилере. Стоило появиться цивилизации, высшему свету, правилам — он вновь стал самим собой — жалящим Веспверком, прозванным не просто так «Злым оком». Но я бы назвала его просто Осой.

Днем повариха подавала к столу простые, диетические блюда, потому что Освальд считал: прошлые годы не прошли для сына бесследно, и привыкать к новой еде Вейре должен постепенно. Зато вечерами, когда малыш засыпал, мы собирались в столовой и отрывались.

Сегодня стол, накрытый нарядной скатертью, особенно ломился от еды. Но аппетита у меня нет. И путь обижаться на нанимателя не имею права, обиду все равно показываю — кратко и сухо отвечая на вопросы. Но он будто не замечает мое настроение и с удовольствием ест.

— То, что выбрали вы, — неожиданно заговорил Освальд, глядя пристально мне в глаза, — сойдет за домашние платье, но не для приличного общества.

— Возможно, — согласилась я, уже догадываясь, что постулаты Коко Шанель для здешнего общества пока явно не подходят. — Но некрасиво менять заказы за спиной!

— А я и не менял, — он растянул губы в небрежной улыбке, не переставая орудовать приборами. — Просто выбрал приоритетные наряды. Те, что вы выбрали, шьются.

Я замерла.

— Вам нравится издеваться надо мной?! — догадалась. Вот засранец! Я переживаю, злюсь, а он видит и молчит! От преизбытка чувств сильнее надавила ножом на отбивную, и трапезную огласил противный визгливый скрежет. — Простите.

— Иногда, — нахально признался Освальд, довольный моей реакцией. — Как и вам надо мной. Но вы же не со зла? — и окинул меня таким взглядом, что я перестала дышать, судорожно гадая, куда зайдет разговор. Поди, опять начнет допытываться: не равнодушна ли к нему? — И я тоже. Но за испорченное утром настроение приношу извинения.

— Не держу зла, — ответила примирительно. Достаточно было Освальду признать ошибку, и все раздражение схлынуло, будто и не было его. И теперь мне самой казалось глупым мое поведение. Вздохнула.

— Но следить за модой вам, Корфина, придется. Двор — это сердце моды. Кто не соответствует ей — подвергается насмешкам.

— Что?! — встрепенулась я. Мне показалось? — Двор?

— Вейре должен привыкать ко двору. И вы будете рядом с ним неотступно! Поэтому вам придется полностью обновить гардероб и научиться тонкостям этикета. Вы входите в мою свиту, и я, как ваш наниматель, несу за вас, в некотором роде, ответственность, — Освальд глотнул вина. — Что? Даже эта новость вас не вдохновила?

— Скорее напугала, — призналась я.

— Чем? Любая другая на вашем месте обрадовалась бы возможности лишний раз мелькнуть при дворе.

— Я не любая другая, — ответила с вызовом, но вышло растерянно, и я опустила глаза.

— Корфина, — Освальд выждал, когда я вновь посмотрю на него. — Не понимаю, почему вы предпочитаете оставаться в тени? Вы не робкого десятка, не молчунья… Так что, демоны раздери, с вами происходит?

Я не спешила отвечать, и он надавил:

— Ну? Я слушаю. Или вы соизволите обрадовать, что вы все-таки не Мальбуер?

— Мальбуер, — выдохнула я обреченно. — Но перед тем как попасть в дом графини, из-за несчастного случая я потеряла память. И теперь… чувствую себя абсолютно чужой в этом мире…

Нужно было видеть ошеломленное лицо Освальда.

— О, Видий! — он потер виски. — Не думал, что все настолько плохо! Честное слово, если бы не ваше непомерное сходство с родственниками, подумал бы, что вы мошенница!

— Вы видели их?

— Мне рассказывал поверенный, занимающийся вашими бумагами. К счастью, ваши родственники оказались не такими непредсказуемыми, как вы, и с радостью отдали бумаги. За некоторую сумму.

— И теперь я должна вам?! — так поняла последнюю его фразу, на что Веспверк побагровел.

— Корфина! Не злите меня!

Я опустила голову и чтобы, не сидеть без движения, начала гонять вилкой горошину по тарелке.

— Как только приедем в столицу, я найму Вейре преподавателей. И вы, — он грозно взглянул, — будете заниматься с ним.

— Хорошо, — кивнула. Мне с Вейре находиться несложно. А на занятиях, может, знаю чего полезного…

— Нет! Вы не просто будете находиться с Вейре неотступно — вы будете заниматься вместе с ним! — огорошил меня Освальд.

Ошарашено посмотрела на герцога, и он докончил мысль:

— Вы должны безукоризненно знать этикет, геральдику, историю и… — сделал пугающую паузу, — уметь танцевать. Что-то мне подсказывает, что Мальбуеры научили вас только готовить и спорить. Что, глядя на ваше семейство — не удивительно. И еще! Только заикнитесь при дворе снежной даме с морковкой и тому подобном! — Освальд грозно сверкнул глазищами, в которых удивительно отразились огни люстры. И все же я уверена — он веселится, вспоминая мой промах со снеговиком.

— Да я поняла уже, — опустила голову и раздавила вилкой ненавистную горошину.

Надеюсь, что кусочек вернул в отношения героев мир. Все-таки оба накосячии.

Он небольшой, т. к. заканчивает главу. Завтра будет новый, в котором начнется описание жизни героев в столице. Будут новый знакомства, старые враги, даже поклонники