Призраки грядущего - Дэвид Геммел

— А что изменилось? Нам было хорошо вместе, Танаки. Ты лучше всех женщин, которые у меня были. И разве я тебя не удовлетворял?

— Да, ты мне нравился. Ты был внимательным любовником и умел ждать. Но я теперь стала другая, Гарокас.

Он со смехом покачал головой:

— Другая? Ты? Ну уж нет. Ты женщина страстная и в любой другой стране непременно стала бы фавориткой короля. Не обманывай себя — другой ты никогда не будешь. — Он отодвинулся немного, вглядываясь темными глазами в ее лицо. — Сначала я думал, что это из-за насилия, но дело не в нем, верно? Дело в крестьянском парне. Танаки Острый Клинок втюрилась в девственника! Вот история, которая может оживить скучный вечер.

— Осторожнее, Гарокас. Терпение никогда не входило в число моих достоинств. Оставь меня одну.

— Никогда, принцесса, — сказал он уже серьезно. — Ты вошла в мою кровь. Я хочу тебя так, как никогда ничего не хотел. Она помолчала и поднялась.

— Нам было хорошо с тобой. Больше чем хорошо. Но это осталось в прошлом — вот все, что я могу сказать.

Он тоже встал и отвесил ей изысканный поклон.

— Мне думается, ты ошибаешься, Танаки. Я не стану навязываться, но буду рядом, когда ты придешь в себя. Крестьянский парень не для тебя — он не того покроя. Что он понимает? Я видел, как вы держались за руки. Очень мило — но ляг с ним в постель и увидишь, что мужик во всем остается мужиком. Кто он без своей невинности? Дубина неотесанная. Ты не хуже меня знаешь, чем он тебя привлекает, верно? Это старо как мир, дорогая: опытных всегда тянет к невинности, к чистоте. Мысль о том, что мы будем первыми и потому незабываемыми, возбуждает нас. Но что потом? Нет, Танаки, наш разговор не окончен. Спокойной тебе ночи.

Чиен-Цу наблюдал за кучкой путников, едущих через перевал. Он заметил, что передовой всадник все время смотрит по сторонам и оглядывается назад. Видно, что человек он предусмотрительный. Чиен одобрительно кивнул. Он подозвал к себе Оши и вышел навстречу всадникам. Те придержали коней. Громадный детина на вислозадом мерине, держа обеими руками боевой топор, соскочил с седла. Чиен, не глядя на него, подошел к тому, что ехал впереди, и поклонился чуть ниже, чем полагалось.

— Ты, должно быть, и есть Чареос, Мастер Меча, — сказал он, глядя в темные глаза всадника.

— А ты родом из Чиадзе. — Чареос спешился и стал рядом с низкорослым воином.

Чиен испытал удовлетворение, смешанное с раздражением. Хорошо, когда в тебе признают существо высшей породы, но этот человек не ответил на поклон, что говорило о его дурном воспитании.

— Это так. Мое имя Чиен-Цу. Я посланник императорского двора. Шаман, Аста-хан, просил меня проводить вас к нему.

— Что-то не нравится он мне, Мастер, — сказал Бельцер, подходя к Чареосу.

— Взаимно, — ответил Чиен. — Если не считать твоего запаха — он поистине внушает самые нежные чувства.

— Длинный же у тебя язык для такого маленького роста, — процедил Бельцер.

— Лучше уж так, чем быть верзилой, имеющим мозг величиной с орех. — Чиен отступил на шаг и принял боевую позицию.

— Помолчи, Бельцер, — сказал Чареос. — У нас и так хватает врагов — незачем наживать новых. — Он отвесил Чиену низкий поклон. — Счастлив познакомиться с вами, сиятельный посол. Надеюсь, вы извините моего спутника. Мы ехали несколько недель почти без еды и потеряли трех наших товарищей. Поэтому силы и учтивость у нас на исходе.

— Принимаю ваши извинения, сударь, — кивнул Чиен. — Быть может, вы последуете за мной, а уж потом мы займемся представлениями? В пещере вас ждет теплый огонь и жареная оленина.

Чиен повернулся и зашагал по тропе в сопровождении Оши.

— Экий задиристый петушок! — ухмыльнулся Бельцер. — Он начинает мне нравиться, будь он проклят!

— Вот и хорошо, — ответил Чареос. — Если бы ты напал на него, он бы тебя убил. — С этими словами Чареос вернулся в седло и тронул серого каблуками.

В пещере путники прикончили оленину с почти неприличной, на взгляд Чиена, быстротой. Впрочем, чего иного можно ожидать от варваров?

— А где Аста-хан? — спросил Чареос, вытирая жирные пальцы о рубашку.

— Спит, — ответил Чиен. — Он присоединится к нам вечером. Быть может, вы представите мне своих спутников?

— Разумеется. Вот это Бельцер. — Великан с ухмылкой протянул руку, и Чиен брезгливо покосился на нее. Ни дать ни взять лопата: пальцы короткие и толстые, с глубоко въевшейся грязью, да еще и сальные к тому же. Чиен вздохнул и совершил краткое рукопожатие. Гарокас и Танаки ограничились кивками, но Киалл тоже подал руку — по крайней мере чистую.

— Итак, почему же восточный посол одет, как надирский воин? — спросил Чареос.

Чиен рассказал о посольстве к хану и о нападении на их отряд.

— К несчастью, вероломство у надиров в крови, — заключил он.

— Не только у надиров, — вспыхнула Танаки. — За готирами тоже числится немало измен и нарушенных обещаний.

— Я сожалею, принцесса, — сказал Чареос. — Замечание посла в высшей степени неуместно. Но скажите, господин посол, каковы ваши планы? Почему вы не отправились в ближайший порт, чтобы отплыть на родину?

— Все в свой черед, Чареос. В настоящее время я предложил свою помощь Аста-хану, который, со своей стороны, готов помочь вам. Это, полагаю, делает нас союзниками.

— Мы примем вас более чем охотно, но мне хотелось бы знать, какова ваша цель. Нежелательно иметь товарищем того, чьи планы для тебя тайна.

— Понимаю вас — но я готов признать ваше главенство и подчиняться вашим приказам. Моих планов вам знать не нужно. Когда они воплотятся из дыма в камень, я уведомлю вас, и мы расстанемся.

Чиен отошел в глубину пещеры и сел у другого костра, разведенного для него Оши. Ему стало немного спокойнее. Чареос — человек почти светский и умеет думать. Бельцер явно не мыслитель, но громадный топор в его руках кажется невесомым. Женщина очень красива лицом, но сложена слишком по-мальчишески на вкус Чиена. Зато в ее глазах видны сила и решимость. Чиен ни в одном из них не находил слабого места, и это его радовало.

Он лег и уснул.

Чареос вышел к устью пещеры и посмотрел на небо. Облаков почти не было, небесный свод казался бескрайним.

— Добро пожаловать к моему очагу, — произнес свистящий голос, и волосы на затылке у Чареоса встали дыбом. Он медленно обернулся. В темноте сидел на корточках старик в кожаной набедренной повязке и ожерелье из человеческих зубов.

— Спасибо, Аста-хан, — сказал Чареос, усаживаясь напротив него. — Рад видеть тебя в добром здравии.

— Без вашей помощи меня уже не было бы на свете. Я этого не забуду.

— Окас умер.

— Я знаю. Почти все свои силы он потратил на то, чтобы защитить меня. Но я помогу вам. Я знаю ход в город, в самые недра дворца. Через него вы сможете вывести женщину.