Крещендо - Бекка Фицпатрик

Он по-прежнему хранил молчание.

— Тебе вообще все равно?

Он бросил взгляд на часы и встал.

— Я знаю, что невежливо уходить, пока разговор не окончен, но я опаздываю.

Дубликат ключа от джипа лежал в вазочке на серванте, и он убрал его в карман.

— Спасибо за ключ. Я добавлю эту поездку в твой счет.

Я встала между ним и дверью.

— Мой счет?

— Я привез тебя домой из «Z», снял с крыши Марси, а теперь дал тебе попользоваться своим джипом. Я не делаю одолжений бесплатно.

Я была совершенно уверена, что он не шутил. Честно сказать, я была абсолютно уверена, что он говорил серьезнее, чем когда-либо.

— Мы могли бы договориться, что ты будешь расплачиваться за каждую услугу отдельно, но я решил, что счет будет удобнее.

Вызывающая улыбка. Первоклассный самодовольный ублюдок. Я сузила глаза.

— Ты от всего этого получаешь настоящее удовольствие, так?

— Однажды я приду забрать долг. И вот тогда получу настоящее удовольствие.

— Ты не одалживал мне джип, — возразила я. — Я его угнала. И это не было услугой. Я его сама взяла.

Он еще раз глянул на часы.

— Нам придется закончить в другой раз. Мне нужно бежать.

— Конечно, — огрызнулась я. — Кино с Марси. Иди, веселись, пока моя жизнь катится под откос.

Я сказала себе, что хочу, чтобы он ушел. Он заслуживал Марси. Мне было наплевать. Мне хотелось бросить что-нибудь ему вслед или с силой захлопнуть дверь у него за спиной. Но я не собиралась отпускать его, не задав вопрос, который не давал мне покоя весь сегодняшний день. Я закусила щеку, чтобы не дать голосу выдать себя.

— Ты знаешь, кто убил моего отца?

Мой голос был холодным, сдержанным и совсем чужим. Это был голос человека, которого с ног до головы переполняли холодная ненависть, опустошение и отчаяние.

Патч остановился. Он стоял спиной ко мне и не поворачивался.

— Что случилось тем вечером?

Я даже не пыталась скрыть отчаяние, которое прорывалось в моем голосе. После довольно долгой паузы он сказал:

— Ты спрашиваешь меня так, будто думаешь, что я могу знать.

— Я знаю, что ты Черная Рука.

И я быстро закрыла глаза, чувствуя, как на меня накатывает приступ дурноты. Он взглянул на меня через плечо.

— Кто тебе это сказал?

— Значит, это правда? — Я вдруг поняла, что сжимаю трясущиеся руки в кулаки. — Ты «Черная Рука».

Я вглядывалась ему в лицо, молясь только об одном: сейчас он все как-то объяснит.

Дедушкины часы в коридоре начали отбивать время — тяжелый, раскатистый звук.

— Убирайся, — сказала я.

Я не заплачу у него на глазах. Этого не будет. Я не доставлю ему такого удовольствия.

Он стоял неподвижно, его бесстрастное лицо казалось мне дьявольским.

Часы отсчитывали в тишине удары. Один, два, три…

— Ты заплатишь за это, — сказала я все еще странно чужим голосом.

Четыре, пять.

— Я найду способ. Ты заслуживаешь ада. Будет только жаль, если архангелы опередят меня и отправят тебя туда раньше, чем я.

В глазах у него вспыхнул темный огонь.

— Ты заслуживаешь всего, что с тобой случится, — продолжала я. — Каждый раз, когда ты целовал и обнимал меня, ты знал, что сделал с моим папой…

У меня перехватило дыхание, и я отвернулась, рассыпаясь на мелкие кусочки именно тогда, когда меньше всего могла себе это позволить.

Шесть.

— Убирайся, — голос у меня был тихим, нетвердым.

Я подняла глаза, чтобы он увидел то отвращение и ненависть, которые я испытывала к нему, но… в коридоре никого не было. Я осмотрелась, думая, что просто не вижу его. Но его нигде не было. Странная тишина повисла среди теней, и дедушкины часы перестали бить.

Стрелки застряли на шести и двенадцати, остановившись в тот момент, когда Патч исчез навсегда.