Светлое время ночи - Александр Зорич

– Помню. Но ведь этот срок истекает через восемь суток! Стоит только баронам вернуться с Вермаута – и Зверда твоя. Она уже была бы твоя, если б не срочное дело, которое унесло Зверду прямо из моих объятий. Ты можешь прямо завтра отправляться в Маш-Магарт вместо меня. Уверен, сразу по возвращении Зверда бросится к тебе с поцелуями.

Адагар испытующе посмотрел на Эгина. Хотя похоть и делала его наполовину безумным, критический ум мага никак не мог принять факт, что его мечта сбывается так быстро. Безупречность и точность, с какой Эгин, по его словам, исполнял этот невообразимый заказ, настораживала Адагара. Да и близкая война основательно его невротизировала. И все-таки, желание поверить в то, во что так давно хотелось поверить, взяло верх.

– Пожалуй, я верю, – сказал наконец Адагар. – И в знак своего доверия я покажу тебе глиняного человека.

3

Комната, в которую привел Эгина Адагар, зияла запыленной пустотой, если не считать одного-единственного кресла с высокой спинкой.

Кресло стояло прямо перед овальным оконцем, в котором висел пасмурный день цвета небеленого конопляного полотна.

Кресло было повернуто к двери спинкой. Оно было занято. Над спинкой колыхались захваченные сквозняком красивые черные кудри сидящего. Эгин замешкался на пороге.

– Проходи, нерешительность тебе не к лицу, – сказал Адагар и переступил порог первым.

Эгин справился с замешательством и тоже вошел. Дверь за его спиной бесшумно затворилась.

– До совершенства он еще далек. Но по крайней мере… – Адагар, склонившись над креслом, придирчиво рассматривал свое детище. – Что-то в нем есть! Не хуже Ели будет, разнеси меня Шилол!

Эгин подошел к Адагару и встал рядом. В кресле сидел нагой Лагха Коалара.

Его длиннопалые руки лежали на подлокотниках, все мышцы и сухожилия его тела были полностью расслаблены, глаза – закрыты. Однако, на спящего человека гнорр был совсем не похож. Его ресницы не вздрагивали, как у сновидца, а грудная клетка не двигалась.

Губы Лагхи имели алебастровую белизну, а щеки казались запавшими от болезненного изнурения, как у человека, скончавшегося на рассвете от скоротекущей чахотки.

Однако, на мертвеца Лагха тоже не был похож. Какие-то едва уловимые токи исходили от тела гнорра и эти токи сообщали каждому, кто был способен их воспринять, что жизнь никогда не уходила из этого тела, поскольку никогда в него не входила. Сидящий напоминал скульптуру. Но – скульптуру из плоти и крови.

– В тот день, когда мои пальцы коснутся груди баронессы Зверды, этот юноша вздохнет в первый раз. Тогда ты должен будешь дать ему два больших кувшина талой воды, в которую нужно будет бросить пригоршню цветков боярышника, два плода конского каштана и корневище солодки. Сказать ему «Воссияй золотым светом, сын земли и луны» и дотронуться до впадины между его ключицами. Можно, в принципе, всего этого и не делать. Но тогда он останется таким же бледным и худосочным. И запаха собственного у него не будет. Так что не забудь мне напомнить. А то получишь такого, каким людей на ярмарках пугать можно. Тебе же красавец нужен, правильно?

– Да, желателен…

Эгин слушал бормотания мага вполуха. Уж очень интересным, хотя и немного жутковатым занятием оказалось созерцание недоделанного глиняного человека, вдобавок раздетого. «Интересно, кто-нибудь из пар-арценцев видел гнорра без одежды?»

Между тем, пристрастный осмотр гноррских рук показал, что на них нет ногтей.

– Ногти, брови и глаза – это самое трудоемкое, – вздохнул Адагар. – Но сегодня я, так и быть, их ему приделаю.

– Сделай милость, – отозвался Эгин. – А то вид такой… ммм… немного нездешний.

– А ты думал! Видел бы ты его в самом начале работы! Ребра торчат, мясо только расти начинает, череп просвечивает… – горделиво парировал Адагар.

– Хвала Шилолу, что не видел, – улыбнулся Эгин.

– А что, зрелище поучительное для каждого начинающего мага! Кстати, а как зовут этого развоплощенного парня? – вдруг вспомнил Адагар.

– Его зовут… мм… Тэн. Тэн окс Лейн, – Эгин ничтоже сумняшеся использовал самое распространенное варанское имя вкупе со знаменитым династическим именем древних владетелей Южного Варана.

– Дворянин?

– Уже в «Отчете Кормчего» его предок упоминается как «отважный и мощнодланный», – отозвался Эгин с должным чванством.

– И как же это его так угораздило, твоего «мощнодланного»? – уже в который раз Адагар спрашивал одно и то же. Видимо, ответы Эгина его не удовлетворяли.

– Одна женщина, колдунья, порчу навела… – упрямо повторил Эгин.

– Гм… А я думал, у вас в Варане всех колдунов уже повывели…

– Вот и этот парень тоже так думал. Кстати, а где Белый Цветок?

– Белого Цветка больше не существует.

– Как же так? Он что – испарился?

– Нет, сам цветок, то есть лотос, лежит в надежном месте. Да только этого твоего Тэна окс Лейна там больше нет. Стало быть, это уже не Белый Цветок, а простой итский лотос.

– А где же теперь… Тэн?

– На полпути между этим миром и тем. Он готовится стать собой снова. Насыщается материальностью…

– Гм… И что, с Белым Цветком теперь больше не побеседуешь?

– А зачем? Скоро твой друг будет беседовать с тобой своими собственными устами. Если, конечно, ты не обманываешь меня насчет Зверды велиа Маш-Магарт.

«Значит, мой разговор с гнорром на „Дыхании Запада“ был последним», – заключил Эгин и к собственному удивлению не почувствовал ни раскаяния, ни грусти. Ну, может только малую толику грусти.

– Ты – самый недоверчивый маг из всех, каких мне доводилось встречать, – нагло ухмыльнулся Эгин.

– Можно подумать, ты знаешь толк в магах, – столь же нагло ухмыльнулся Адагар. – Да ты небось странника от простого чернокнижника не отличишь!

– Может, и не отличу, – согласился Эгин, пристально разглядывая хорошо контурирующиеся кубики на животе у гнорра.

– Видишь – проработаны каждая мышца, каждая прожилка! Кстати, что с одеждой будем делать? Мои обноски на него малы будут, – Адагар и впрямь был коротышкой, его макушка доставала Эгину до подбородка.

– Гм… А у меня ничего, кроме того, что на мне, нет. Кроме двух грязных рубах.

– Придется у управляющего Вэль-Виры купить. Ты, кстати, с самим бароном еще не знаком?

Эгин отрицательно замотал головой.

– Тогда пойдем. Хоть увидишь вблизи настоящего воина.

На «настоящего воина» Вэль-Вира, по мнению Эгина, не тянул. Несмотря на правильность черт и внушительность телосложения, он походил скорее на истаскавшегося на пьянках-гулянках актера второсортного театра. Тот же псевдо-страстный проблеск глаз, те же капризные, обветренные губы. Да и вежеством Вэль-Вира Эгина отнюдь не поразил.