Служба Контроля - Игорь Шенгальц

Осень нынче выдалась особенно яркой. Я всегда любил это унылое время года, оно отчетливо подчеркивало быстротечность жизни. Что может быть красивее и в то же время печальнее опадающих разноцветных листьев, ковром устилающих улицы города?

Нудный дождик, с утра барабанивший по стеклам, оплакивал еще одно минувшее лето и в то же время предупреждал, что за осенью придет зима, за дождем — снег, мир вновь очистится от грязи и засверкает миллиардами снежинок. Но до зимы еще так долго, а сегодняшнее депрессивное настроение все никак не уходит, загоняя меня в темные размышления о смысле бытия, а хуже этого, как известно, ничего не бывает!..

— Лис, не грусти, жизнь прекрасна! — Вик, как вихрь залетевший в мою скромную обитель, а по совместительству и наш с ним рабочий офис, с разбегу запрыгнул в кресло для посетителей, как всегда, бодрый и веселый. Не помню даже, когда я последний раз видел его в подавленном состоянии. Осень над ним была не властна!

Да и остальные мои сослуживцы не подавали ни малейших признаков уныния. Оля с самого утра весело щебетала и носилась, как угорелая, по всему офису. Лена третьи сутки сидела в своем кабинете, обходясь, как мне кажется, без сна, отдыха и кофе, выполняя очередную важную работу, подкинутую шефом, в подробности которой нас — простых смертных — не посвящали. Брайн и Чингиз появились на двадцать минут в середине дня, а потом исчезли по своим извечно таинственным делам, приветливо попрощавшись с нами до завтра. Степан же отсутствовал по причине общей невероятной занятости. С тех пор, как его Дар заработал в полную силу благодаря последнему деянию девушки Лины, парень по приказу шефа утроил усилия, проводя в спецшколе Совета почти все свободное время. В остальные же часы Яхонт Игоревич работал с ним самостоятельно. Степка делал невероятные успехи и грозил в будущем стать большим магом. А сам шеф сегодня был подозрительно дружелюбен. Зашел ко мне в кабинет, поинтересовался жизнью, планами на будущее и вышел, так и не выслушав толком ответ.

Такое ощущение, что у всех в этом мире, кроме меня, имелись важные дела, а я же вторую неделю гонял по столу карандаш, время от времени подбрасывая его в воздух с целью изучения закона всемирного тяготения. Может быть, поэтому мне и казалось, что осеннее настроение присутствовало только лишь у меня одного. Это вгоняло меня в еще большую депрессию, заставляя смотреть с ярко выраженной ненавистью на омерзительно довольного жизнью Вика.

— Чего приперся? — недовольно буркнул я. — Не мешай думать!

Вик хмыкнул.

— О чем думаешь-то? — заинтересованно подскочил он. — Поди, опять о бабах?

— Во-первых, — поправил я, — не о бабах, а о прекраснейшей половине человечества, всю прелесть которой твоя глупая голова оценить не в состоянии, а во-вторых, мои мысли сегодня касаются иных аспектов нашего бренного существования.

— Каких еще иных аспектов? — не понял Вик. Я всегда подозревал, что, кроме женщин и дорогого алкоголя, его не интересует больше ничего, но убедиться в этом именно сегодня было особо неприятно. Я с подчеркнутым безразличием отвернулся, но потом подумал и все же решил снизойти до ответа.

— Понимаешь ли, друг мой, в мире существует столько всего непонятного и захватывающего, что временами становится стыдно сознавать один печальный факт — мы никак не причастны ко всем этим вещам, мы просиживаем свои задницы на непыльной работе, пытаясь этим доказать, что и наша жизнь не есть случайная бессмысленность, а закономерна и бесконечно нужна вселенной. Что рождены мы по давно составленному мирозданием плану, а не по глупой ошибке богов! И рождены для подвигов и великих свершений, для радостей и побед, для любви королев и красивой смерти во имя спасения человечества! Да, мы рождены для смерти! В этом предназначение человека: жить, чтобы умереть!

Вик с серьезным видом слушал мой монолог, плод раздумий за весь сегодняшний день, время от времени кивая в знак согласия.

— Ты прав! — воскликнул он наконец. — О демоны всех миров, как же ты прав! Не смею более прерывать твои божественные размышления! И пойду предложу недельную поездку в Германию за мой счет Оленьке, а не тебе. Она давно мечтает вырваться куда-нибудь в Европу, а тебя брать с собой я теперь просто не имею никакого морального права! Так что прощай, мой друг, увидимся через неделю!

Он вскочил с кресла и шагнул к двери. Это меня взволновало до крайности.

— Стой, искуситель! — крикнул я, поражаясь своему неожиданно ставшим бодрым голосу, более приличествующему молодому и дерзкому юнцу, чем убеленному благородными сединами мыслителю, коим я себя ощущал с самого утра. — Остановись и поведай мне все в подробностях!

Вик моментально замер и, развернувшись, совершил невероятный прыжок с места, вновь очутился в кресле.

— Слушай сюда, — сказал он. — Дело в следующем: я получаю небольшое наследство, и мне срочно нужно в Германию, чтобы оформить необходимые бумаги. Одному ехать скучно, поэтому мы едем вдвоем, а с шефом я уже договорился! Вылет завтра с утра; надеюсь, загранпаспорт у тебя не просрочен?