Тайна похищенной башни - Александр Рудазов

В самом конце заняли место колесницы резерва. Эти вступят в бой ближе к середине – когда понадобятся свежие силы.

На флангах разместилась тысяча легких колесниц всего с одним всадником – возничий, он же боец. Форораки тут не такие массивные, зато более быстрые. Легкие колесницы будут обходить вражеские фланги, заключать врага в кольцо, а в случае нужды – прикроют основные силы.

Вооруженные до зубов Дабумбалы глядят на противника с нескрываемым презрением. Карлики. Покрытые мехом карлики с жалкими деревянными копьецами. По численности армии примерно равны, но это пять тысяч могучих колесничих бойцов против пяти тысяч хумахов-землероев…

– Слышь, хуймяк, а вы раньше-то с этими неграми когда-нибудь воевали? – осведомился Колобков, с помощью Чертанова забираясь на Рикардо.

– На моей памяти – никогда, – невозмутимо ответил старейшина Кетшан. – Мы мирный народ. Мы растим зерно и овощи, делаем атолан и обмениваемся плодами нашего труда с людьми. За последние сто миллентумов мы ни с кем не воевали.

– Но порох, однако, держали сухим… – хмыкнул Колобков, осматривая армию хумахов с высоты седла.

– Свод Тарэшатт учит нас, что лучше потратить время на выстругивание копья, а потом всю жизнь держать его бездельным, чем не потратить время, но потом умереть, не имея ничего, чтобы защититься.

– Это ты сейчас тост сказал, что ли? – наморщил лоб Колобков.

Рикардо грозно фыркнул, рассматривая тысячи грохочущих колесниц. Его сразу заинтересовали здоровенные форораки – крупные птички, упитанные. Вкусные, должно быть.

Гигантского хомяка тоже намазали маджи-маджи. Оля самолично прошлась с щеткой, не пропустив ни одного уголка. А потом строго наказала хомячку беречь папу. А папе – беречь хомячка.

Колобков неохотно пообещал.

Сейчас, восседая на огромном звере, похожем на белого медведя, Колобков почувствовал себя Чапаевым. Захотелось взмахнуть шашкой и заорать что-нибудь жизнеутверждающее. А оглянувшись на выстроившихся позади хумахов, он почувствовал еще и немалую гордость. Как ни крути, а у него под началом целое войско. Пусть Колобков тут и не командует, зато сидит выше всех.

– Я царь хуймяков!.. – загорланил он, вздымая к небу кулак. – Я царь хуймяков!.. Я царь… твою мать, какую же я ересь несу, самому стыдно…

Чертанов, кисло стоящий рядом, закатил глаза. Ему снова захотелось в седло. На спине гигантского хомяка как-то безопаснее. Но он просился уже трижды, и Колобков ему каждый раз отказывал.

Причем в третий раз – матерно.

– Когда начнем-то, мужики? – спросил Колобков у хумахов.

– Мы первыми в атаку не пойдем, – добродушно ответил старейшина Кетшан. – Им надо – пусть они и идут. А мы тут постоим.

– А они когда пойдут?

– Да вот сейчас в боевые порядки выстроятся, из луков нас расстреляют – а потом и в атаку пойдут.

– Ну давайте что ли тогда хоть песню споем, пока ждем. Дорогие мои хуймяки, дайте я вас сейчас расцелую, дорогие мои хуймяки, мы еще, мы еще повоюем… Гюнтер, подпевай!

– Als die goldne Abendsonne Sandte ihren letzten Schein… – охотно присоединился Грюнлау.

– Гюнтер, какого хрена ты не то подпеваешь?! – чуть не свалился с хомяка Колобков.

– Zog ein Regiment von… почему не то, Петер? Это есть народный немецкий песня…

– Это есть народный фашистский песня! Не пой ее!

Скрип колесниц окончательно смолк. Последняя заняла свое место в шеренге. Все Дабумбалы до единого подняли короткие луки. Тетивы стали медленно натягиваться…

Хумахи замерли совершенно неподвижно. Ни один не трогается с места. Не шевелятся длинные пушистые хвосты, не дрожат лапки, даже большие влажные глаза – и те словно остекленели.

– Шу-саааааааа!.. – проревел командир ара-ми-ллаадцев, резко взмахивая рукой.

Тысячи тетив запели комариным звоном. Тысячи стрел со свистом устремились в воздух. Дабумбалы торжествующе заревели, предвкушая быструю победу…

…и тут же смолкли. Стрелы вонзились в землю. Все до единой. В цель не попала ни одна. Все хумахи как стояли, так и остались стоять.

Дабумбалы пораженно загудели, рассматривая неподвижную линию вооруженных грызунов. Конечно, они особо и не целились – когда столько мишеней, мудрено не попасть хоть куда-нибудь. Конечно, многие стрелы должны были пройти мимо.

Но чтобы все?!

– Так, испытание в боевых условиях мазь прошла… – удовлетворенно пробормотал Колобков, на всякий случай нанося на кожу дополнительный слой маджи-маджи. – Теперь что?

– Теперь мы ждем второго залпа, – ответил Кетшан.

Он как в воду глядел. Справившись с первым удивлением, командир ара-ми-ллаадцев яростно закричал, командуя второй залп. Снова тысячи стрел понеслись прямо к хумахам. На сей раз лучники долго и тщательно целились, проводя поправку на ветер, выбирая самые заметные мишени.

На Колобкова нацелились по меньшей мере сто человек.

И снова – ни единого попадания. Многие стрелы прошли буквально на волосок – но ни у кого не осталось даже прорех на одежде.

– Что дальше? – спросил Колобков.

– Думаю, теперь они выстрелят еще раз, – предположил Кетшан. – Но после этого окончательно поймут, что это бесполезно.

И он снова оказался прав. В третий уже раз ара-ми-ллаадцы осыпали хумахов градом стрел – и все с тем же результатом.

Луки начали опускаться. Растерянные Дабумбалы принялись переглядываться друг с другом, озираться на командиров. Но те и сами оказались выбитыми из колеи.

Скрипнуло колесо передней колесницы. Один из воинов перехватил покрепче копье. Другой вытянул из-за пояса тяжелую деревянную палицу.

– Что насчет копий? – осведомился Колобков. – Они их метать не будут?

– Не будут. В Ара-ми-Ллааде копья и палицы используют в ближнем бою, луки – в дальнем. Не исключено, конечно, что именно сегодня они решат попробовать новый стиль, но я бы на это не поставил.

Дабумбалы недолго пребывали в нерешительности. Кто-то из командиров издал громкий возглас. Заревели боевые трубы. Возничие с силой хлестнули поводьями, понукая форораков – огромные хищные птицы зло заклекотали, устремляясь вперед.

Старейшина Кетшан резко взмахнул лапкой. Хумахи перехватили копья наперевес и ринулись навстречу вздымающим пыль колесницам. Колобков засуетился, понукая Рикардо, но тот проявил неожиданное упрямство. Лезть в эту кашу показалось гигантскому хомяку неудачной мыслью.

Что же до остальных землян, то они вообще замешкались где-то позади. Чертанов благоразумно прикинулся ветошью, Гена с Валерой встали по обе стороны Рикардо с пистолетами наперевес. Гюнтер Грюнлау тоже решил пока что не лезть на рожон.

Тем более, что ему поручили приглядывать за секретным оружием – тремя мудрецами. Колобков велел их выпустить, если положение слишком осложнится. Сразу бросать их в бой не стоит – очень уж рискованное оружие. Мало ли чего они надумают колдануть? Вдруг что-нибудь такое, что ударит и по врагам, и по своим? С них станется.