Страж неприступных гор - Феликс В. Крес

— Потому что во всем Шерере, если смотреть с моря, есть только одни высокие горы, которые перед тобой и по правую руку, когда красное солнце светит тебе в лицо. Может, еще на Последнем мысу, но там редко бывает хорошая погода.

— А некоторые говорят, будто ты глупая, — улыбнулся он.

— Так и есть. Иногда мне что-то объясняют целый день, а я только перед сном начинаю понимать, о чем шла речь, и… мне аж жарко становится от стыда. Или вспоминаю, какую глупость сказала, и мне точно так же становится душно. Но я умею различать стороны света и знаю все восточное побережье Шерера.

— У меня был Броррок. Однако ты говоришь, что тебя привез сюда Китар? Тогда, наверное, ты знаешь, какая идея была у старика? Он хотел…

— Броррока больше нет.

Раладан поднял брови.

— Потом расскажу, — сказала она. — Тебе понравилась его идея?

— Так себе. Нельзя вечно убегать и прятаться. В конце концов до тебя доберутся, и всегда в самой худшей ситуации из всех возможных. Если постоянно отступать и не нападать, никогда не выиграешь. Но когда старик уже ушел, я подумал, что это все-таки чересчур рискованно. Посланники — это посланники… Однако теперь, говоришь, ты собралась к ним?

— Да, ибо сыта ими по горло.

Раладан задумался.

— Именно от Броррока я и узнала, где их искать, — добавила она. — Таких домов, как тот, о котором я знаю, в Шерере могут быть тысячи. Как найти один дом, который стоит… где-то? Но поскольку я знаю, что он в Таланте, я его найду.

— Жаль, что нет с нами Тамената… Он мог бы еще немного подождать умирать. Вечно все делал не вовремя. Как ты хочешь до них добраться? Ты знаешь сейчас о себе хоть что-нибудь наверняка? Ты получила кулаком в зубы, и у тебя не заживает, вернее, заживает, но так же, как и у всех… То есть теперь тебя можно ранить и даже убить, как любого? Что ты можешь?

— Сломать меч — меня научил Бохед. Но только тому, кто не догадается, что с левой стороны я ничего не вижу. И при хорошем свете, иначе мне тяжело оценить расстояние.

— Вот именно. Кроме того, Риди, намного труднее ломать мечи, когда приходится следить, чтобы острие не вонзилось тебе в живот… И это теперь все, что ты умеешь? Про махание железом я не спрашиваю.

— Не знаю. Не пробовала. Думаешь, я всегда могу поджечь корабль или дом? Ведь сам знаешь, что не всегда. А некоторых вещей я теперь вообще не могу.

Она сосредоточенно провела ногтем по зеркалу.

— И что? Целое, — задумчиво констатировала она.

— Это самоубийство, — сказал Раладан. — Ты не можешь отправляться к посланникам, ничего о себе не зная. Это с самого начала походило на безумие, но теперь твои шансы, Риди… У тебя нет никаких шансов.

— И что мне делать? Сидеть и ждать?

— Сидеть — нет, но ждать — да. Есть какой-нибудь способ выяснить, что, собственно, с тобой произошло? Безопасный способ. Как-то не хочется, чтобы ты для проверки воткнула себе меч в живот.

— Способ? Какой может быть способ? Когда-то мои дочери испробовали все за меня, а остальное объяснил мне Таменат. Я должна родить Рубинчик и посмотреть, что можно у него выковырять и отрезать, прежде чем он сдохнет? Можно и так, — сказала она, — но даже если я забеременела… а я в том не уверена… то придется ждать по крайней мере двенадцать недель. Если вообще рожу вовремя, поскольку в последний раз…

— Не болтай глупости.

Даже для старого пирата существовали границы, разделяющие допустимое и чудовищное, и Раладан как раз к ним подошел, поскольку, похоже, его приемная дочь рассуждала вполне серьезно.

Неожиданно она испугалась.

— А если это тоже изменилось? — спросила она не своим голосом. — И теперь мне придется… девять месяцев, как всем?

Он притворился, будто не слышит.

— Таменат… — задумчиво проговорил он. — Может, есть кто-то, кто разбирается в Шерни и может что-то знать? Когда вы были в Лонде с Таменатом, вы жили у какого-то торговца…

— Оген. Его звали Оген.

— Когда-то он был помощником Готаха, друга Тамената, помнишь? Старик часто говорил про Глупого Готаха, историка с перекошенным ртом.

— Помню. Но Оген… нет, — на этот раз задумалась она. — Но есть кое-кто другой. Кеса. Она, похоже, знает о Шерни столько же, сколько посланники.

— Кеса? — Раладан наморщил лоб.

— Она приезжала сюда с миссией от гаррийского князя-представителя. Раладан, ведь она прибыла сюда не за флотом.

Раладан немного подумал, наконец кивнул.

— Значит, пусть будет так, — сказал он. — Ты с ней встречалась?

— Мы провели вместе несколько дней.

Раладан снова обдумал услышанное.

— Знаешь, где ее искать? В Дороне?

— В Ллапме, а если нет, то… в одном дартанском городе. Погоди… сейчас… Знаю — в Эн Анеле.

— Похоже, тебе придется мне обо всем рассказать, Риди. Что, собственно, случилось?

— Что случилось… Это разговор на всю ночь.

Рано утром невыспавшийся Раладан отправился в порт, где разбудил вахтенного, а вахтенный — Китара. Армектанец нежился во вновь обретенной постели, в которой еще полно было длинных каштановых волос. Скосив взгляд, он только что отцепил от лица один такой волос, щекотавший ему лоб и нос.

— Как я понимаю, ты с ней уже виделся? — спросил он.

— Вчера, — коротко ответил Раладан, садясь на тот же стул, который облюбовала себе Ридарета. Рассеянно взяв лежащее на столе зеркальце, он повертел его в руках. — Я вернулся раньше. Она сказала, что ты отвезешь ее на «Труп».

— Он скоро придет сюда. Встанет на якорь у северо-восточного побережья, Риди точно знает где. Я повторил ей то, что мне сказал Тихий, и она сразу все поняла. У тебя есть мысль получше, как доставить ее на корабль?

— Нет.

Раладан подумал и покачал головой — совсем так, будто ему пришлись по вкусу манеры Мевева Тихого.

— Ридарета выглядит так, будто у нее муж — пьяница. Предупреждаю: еще раз ударишь мою девочку, и будем говорить ина…

— Нет, братец, — сказал Китар. — Самое большее еще раз ударю девочку. Это не твоя девочка, а моя. А я не пьяница, так что за будущее тоже можешь быть спокоен.

Раладан открыл рот, закрыл и снова открыл.

— С ума сошел? Похоже, что так.

— Тут я с тобой согласен, — сказал Китар. — Дай мне еще немного поспать. Я стою в безопасном порту, и три четверти моей команды на берегу. Если я сейчас не высплюсь, то когда?

Но Раладан был отцом, и это означало, что услышанные глупости он так просто не оставит.

— Будешь спать, когда уйду. Ты что, втюрился в Ридарету?

— Слушай, братец, чего ты от меня хочешь? Ты всегда так мучил любого, кто хватал ее за задницу?