Хранительница - Елена Кондаурова

Но толком отлежаться ей не дали. Вылезший из-под кровати домовой робко потянул ее за рукав.

– Хозяйка! Вставай! Надо идти, вставай!

– Я не могу! – простонала Рил. – Куда идти?

– Ты не понимаешь, там все спят! А чужих много, они охрану убили и твоего мужа убьют!

– Что?! – Рил подскочила на кровати, как ужаленная. Цапнула домового за маленькую, покрытую шерсткой руку. – Ты знаешь, что делать, да? Иначе зачем ты меня будил?

– Отпусти! – захныкал домовой. – Чего дерешься, больно же!

Она отпустила.

– Прости. Ну же!

– Я только покажу, а делать сама будешь!

– Ладно, ладно, веди!

Что именно и как она будет делать, Рил плохо представляла, но в тот момент ее это и не волновало.

Из густой темноты дома они выскочили на улицу, и Рил зажмурилась от яркого света. Горели почти все постройки, включая казармы и конюшни, вокруг них суетились какие-то люди. Таша нигде не было видно.

– Шуршенька, миленький, что же это?

– Я же говорил, говорил! Это чужие! А все спят! Пошли скорей!

Он схватил ее за руку и потащил куда-то во двор. Рил бежала за Шуршевелем, спотыкаясь в неверном, танцующем свете пожаров, охвативших уже почти половину поместья. Как их не заметили снующие вокруг как муравьи эти самые «чужие», так и осталось для Рил загадкой. Наконец, домовой остановился и потянул ее вниз.

– Сюда! Нам надо сюда!

Рил пригнулась и послушно полезла за ним в кусты смородины.

– Здесь, здесь, смотри! – возбужденно зашептал ей на ухо Шуршевель. – Вон там, сбоку!

Рил честно посмотрела, но ничего не увидела.

– Да не так! – досадливо поморщился домовой. – Не глазами.

Не глазами? Рил хотела выругаться, но страх за Таша уже заставлял шевелиться волосы у нее на затылке, и она решила последовать совету. Не глазами? Всегда пожалуйста! Она их закрыла и повернулась в ту сторону, куда указывал Шуршевель.

– Ну, что, видишь, видишь? – нетерпеливо дергал ее за руку домовой.

За закрытыми веками красными сполохами танцевал огонь пожара, мешая сосредоточится, но вдруг Рил замерла. В двух шагах от нее лежал некий слабо мерцающий предмет, от которого отходили тонкие светлые нити, опутывающие все поместье.

– Увидела! – обрадовался домовой. – Они из-за этого спят! Теперь бей туда! Ну же, давай!

Бить?! Рил неожиданно оскалилась так, что если бы сейчас на ее пути встал, ну, к примеру, тигр, то он бы жалобно мяукнул, поджал хвост и быстренько смотался от греха подальше.

Бить?! Рил подняла обе руки.

– Арр-Хэн!!!

Между ладонями появилась сверкающая разрядами шаровая молния.

– Ловите, сволочи! – Зловещий ведьминский хохот Рил разорвал ночную тишину, перекрывая треск горящего дерева.

И швырнула пылающий шар прямо в ощетинившийся нитями предмет.

Она не открывала глаз и потому видела, как в небо взметнулся столб пламени высотой с многоэтажный (какой?) дом, и резкий звук заполнил уши, не давая никакой возможности спрятаться от него.

И сон, окутавший поместье, кончился. Послышались крики просыпающихся, а также погибающих в огне людей, звон оружия и шум битвы. Рил огляделась. Искать Таша в этой неразберихе было верхом глупости. Надо было идти домой и дожидаться его там. Рил оглянулась на дом и похолодела. Он уже тоже горел именно в том месте, где находились комнаты Самконга.

– Пила!

Не обращая внимания на усталость, которая снова накатила на нее после очередного «колдовства», Рил со всех ног рванула к дому.

* * *

Когда Таш выскочил на улицу, глазам его предстало абсолютно нереальное зрелище – по всему поместью самым наглым образом разгуливали какие-то вооруженные типы, и никто им не мешал. Не зная толком, что ему думать, Таш первым делом направился в казармы, чтобы поинтересоваться, чем занимаются его воспитанники, в то время как толпа чужаков вдребезги разносит поместье.

Воспитанники занимались тем, что умирали. Их, как беспомощных щенков резали в их собственных кроватях около двух десятков княжеских дружинников.

Тех, кого он учил всему, что знал сам. Тех, кого он подобрал на улице и сотворил по своему образу и подобию. Тех, кого считал своими детьми. Убивали в их собственных постелях какие-то суки.

Таш вытащил мечи и сделал несколько шагов по направлению к ближайшему дружиннику.

Ему показалось это странным, но они совсем не ожидали нападения, хотя, к их чести, довольно быстро сориентировались в ситуации. Правда, им это мало помогло. Разве что умереть не как беспомощное стадо баранов, а в соответствии со всеми правилами воинского искусства. Они честно старались победить пляшущего между ними одинокого изгоя, показывали выучку и сноровку, брали его в кольцо и зажимали в клещи. Возможно, если бы ситуация не была такой дикой, Таш и снизошел бы до того, чтобы поиграть с ними подольше, но он был слишком зол в данный момент, и потому все кончилось очень быстро.

Дружинники полегли все до одного, но Ташевы ребята так и остались лежать в своих постелях. Внутренне холодея, он медленно пошел мимо длинного ряда кроватей, пытаясь определить, есть ли живые. В эту секунду раздался какой-то резкий потусторонний звук, от которого невольно захотелось спрятаться, как в детстве, под одеяло. Таш размазанным вихрем крутанулся вокруг себя, пытаясь определить, откуда он идет, но безуспешно. Он шел отовсюду и ниоткуда. Зато после него возникло некоторое шевеление на кроватях и, к великому облегчению Таша, с некоторых из них стали вскакивать его подопечные. Он рявкнул на них, аки не жравший пару месяцев дракон, и велел немедленно выметаться на улицу, чтобы начать, наконец, отрабатывать свой хлеб.

Сам выскочил впереди всех и с неимоверным облегчением увидел, что события перестают напоминать бред сумасшедшего в малярийной лихорадке, а возвращаются к привычной логике. Кое-где по поместью уже бегали его защитники в одном исподнем, а то и вовсе полуголые, но от этого не менее опасные, в чем дружинники имели удовольствие убедиться.

Но дружинников пока еще было ощутимо больше, и они были лучше вооружены. В Таша сразу же полетели стрелы, и ему пришлось попрыгать. Его ученикам, выходившим следом за ним, тоже.

Неожиданно интуиция Таша ощетинилась сразу всеми своими дурными предчувствиями. Он оглянулся на дом.

Дом уже горел. Горел как раз в том месте, где были комнаты Самконга и его собственные.

Рил!!!

Ташу стало плевать на стрелы. Он рванул в сторону дома, петляя, как заяц. В пляшущем свете пламени пожара за ним трудно было уследить, но стрелки у князя оказались неплохими. Убить не убили, но продырявили в нескольких местах довольно ощутимо.

А в доме людей князя было больше, чем зимой тараканов за печкой.