Форма жизни - Андрей Ливадный

— Даккар?! — Синтезированный голос человекоподобной машины прозвучал так, словно дройда в этот миг душили.

Дибров, которого била крупная неподконтрольная разуму дрожь, без сил опустился на перевёрнутый ящик.

— Значит, я не ошибся… — тихо произнёс он, посмотрев на мешковатую из-за нелепой одежды фигуру дройда. — Ты издали показался мне похожим на Гоума…

Андроид застыл словно статуя.

— Меня зовут Френк, — произнёс он. — Френк Лаймер. Я не ждал никого, кроме своей дочери Мари.

— У металлических истуканов не бывает детей, — веско произнёс голос, раздавшийся из сгущающегося на глазах белесого сумрака, уже скрывшего верхние ступени полузасыпанного лестничного марша. — Если ты вообразил себя человеком, то состоятельность подобного утверждения ещё следует доказать. А впрочем, — раздался тихий щелчок, и ступени винтового пролёта осветил трепетный огонёк зажигалки, — нам всё равно уже некуда деваться. — Говоривший прикурил. — Сдаётся мне, что выход отсюда засыпан…

После его слов внезапно наступила тяжкая тишина.

Они смотрели друг на друга с ошеломлённым узнаванием во взглядах и пытались в эти секунды хоть как-то примирить разум с внезапной жуткой выходкой судьбы, собравшей в полузасыпанном помещении тех, кто никогда не должен был встретиться…

* * *

Весь чудовищный парадокс ситуации был заключён в том, что они знали друг друга!

По крайней мере, четверо из оказавшихся в подвале понимали это с абсолютной, убийственной ясностью, и их в эти роковые мгновения не заботила даже катастрофа, которая потрясла расположенный над ними мир.

Потрясённо глядя друг на друга, они тонули в собственной памяти и не могли найти ни объяснения, ни оправдания происходящему…

Первым наступившее вдруг тягостное молчание нарушил Столетов.

Он не разделял немого потрясения остальных участников этой сцены и истолковал всеобщее замешательство по-своему. Встав с ящика и поднявшись на несколько ступеней вверх, он потрогал бетонную плиту перекрытия, сместившуюся с опор, и хрипло произнёс, отряхивая с ладони белесую пыль:

— Засыпало… Знать бы ту сволочь, которая устроила наверху этот содом. Что же теперь? Будем подыхать тут?!

Андроид, застывший у стены, резко повернул голову.

— По-моему, нетрудно догадаться, кто мог это сделать, верно, Онжилай? Или ты предпочитаешь, чтобы я называл тебя как-то иначе?

— Нет, — немного подумав, буркнул наёмник. — Меня устраивает это имя.

— Что-то у меня не всё вытанцовывается в голове, господа, — негромко, но с явной угрозой в голосе произнёс Столетов, хмуро посмотрев сначала на Онжилая, потом на андроида. — Я офицер корпорации и…

— А у тебя и в прошлом не всё вытанцовывалось в башке, — мрачно оборвал его Онжилай, присаживаясь на нижнюю ступеньку лестницы. — Не напрягайся. Взорвался китайский атмосферный процессор, а всё остальное, — он махнул рукой, — это уже последствия.

— Ты что, рехнулся? — Столетов исподлобья взглянул на него. — Во-первых, я тебя не знаю! Во-вторых, я пилот…

Онжилай криво усмехнулся.

— В-третьих, можешь не продолжать, — вновь грубо перебил он Столетова, нимало не смущаясь видом оружия, которое Антон сжимал в побелевших пальцах. — Думаю, что тебя бросили, капитан, зная, что через некоторое время ты превратишься в пепел, даже если и выжил. Забудь про свою корпорацию.

На лице Антона отразилась мгновенная гамма чувств. Наёмник попал в точку, и отрицать это было бессмысленно.

Неизвестно, какой оборот мог принять этот обмен мнениями, если бы в него неожиданно не вмешался андроид.

Оставалось непонятным, откуда в его голосе взялись нотки эмоций, но скрытая аудиосистема синтезатора речи андроида в этот миг работала с явными перебоями, то начиная дребезжать, то вновь выравнивая тембр воспроизведения.

— Даккар, Онжи, опомнитесь! — Он вступил в круг света от тусклого фонаря.

Это был опрометчивый поступок с его стороны. Столетов уже не владел собой, а вид дройда только подстегнул его эмоции.

Он знал, что все машины в зоне потенциально опасны.

Стрелять в узком, замкнутом пространстве бетонированного подвала было неразумно, и Антон просто врезал ему прикладом.

Дибров встал, отпустив руку Мари.

Ситуация вновь в который уже раз резко начинала выходить за грань реального. Андрей хотел её осмыслить, но не мог. Потрясённый до глубины души, он на какое-то время утратил способность логически мыслить — стоило вспомнить головокружительные коллизии последних минут, сопровождаемые отзвуками пронёсшейся наверху глобальной катастрофы, как мир начинал распадаться на осколки, из которых уже невозможно собрать единое целое.

— Остановись.

Столетов рывком высвободил плечо.

— Не трогай меня. Какого чёрта ты вступаешься за кусок слетевшего с катушек железа?!

— Погоди. — Диброва понемногу тоже начинали захлёстывать эмоции, но в последний миг он нашёл в себе силы удержаться. — Погоди, Антон. Скажи, ты действительно ничего не помнишь из своей прошлой жизни? Тебя звали Даккар…

— Стоп! — перебил его Столетов гневным, протестующим жестом. — Не надо морочить мне голову, я не кришнаит! Мне кажется, что в нашем положении эти дурацкие шутки неуместны!

— А никто и не шутит. — Андрей ощущал, как растёт внутри напряжение. — Тебе, Онжилай, — он обернулся, — тебе тоже снились сны в гибернационной ячейке «Януса»? — неожиданно спросил Дибров.

— Ну да… — изменяя своему обычному спокойствию, хмыкнул наёмник, начинающий медленно прозревать.

Андрей посмотрел на Мари, которая оставалась бледна как мел, и произнёс:

— Тогда нет смысла отрицать очевидное. — Он обессиленно опустился на сложенные в углу автомобильные покрышки. — Выходит, мы помним друг друга все, кроме тебя, Антон?!

— Могу сказать только одно: я ни черта не понимаю, кроме того, что оказался засыпан в подвале вместе с сумасшедшими! — огрызнулся Столетов. — Я не знаю никого из вас!

— Каждый из нас обладает частичкой знаний, — вплёлся в его растерзанные мысли ровный голос человекоподобной машины. Андроид не очень пострадал от удара прикладом, он уже встал с пола и теперь вернулся в круг света от фонаря. — Думаю, есть смысл внести в ситуацию как можно больше ясности, — бесстрастно произнёс он, — иначе мы рискуем вцепиться друг другу в глотки из-за недоумения и растерянности. Я не ожидал, что, кроме Мари, сюда прибудет кто-то ещё… — Он посмотрел на Столетова. — Я могу высказаться без риска быть застреленным?

— Я не понимаю, о чём тут говорить? Нужно выбираться отсюда! — Антон посмотрел на Диброва, который казался ему наиболее разумным из всех случайно очутившихся в подвале, но не нашёл в ответном взгляде никакого понимания.