Аристократ. Часть 2 - Лилия Бернис

— Разумеется, ваша светлость.

— Какое именно у вас ко мне дело? Ведь не для того же вы ко мне подошли, чтобы поговорить о столь незначительных вещах?

— Вы недооцениваете свою значимость. Даже если у вас нет влияния и власти, вы — герцог и глава рода Шарзер. Пусть титул без владений, тем не менее, это герцогский титул. Фракция Седьмого принца не вызывает ничего, кроме улыбки. Мелкие дворяне, у которых долгов больше, чем блох на собаке. Однако, если к этой фракции добавить герцога… Из-за одного только вашего имени многие могут задуматься и взглянуть на его высочество принца Эйфина в новом свете. Я подошел к вам именно чтобы все выяснить. К счастью, вы достаточно благоразумны.

— Седьмой принц — мой друг. Но я совершенно не могу себе представить его на троне, — рассмеялся Наиль. — У меня нет желания вмешиваться в состязание наследников. Это не то поле боя, на котором мне бы хотелось сражаться.

— Я вас услышал, — удовлетворенно отозвался граф, после чего поклонился и покинул балкон, оставив, наконец-то, Наиля наедине с самим собой.

Парень прислонился спиной к каменному ограждению балкона, наблюдая за весело смеющейся над шуткой Эйфина сестрой. Внутри него поднималась ярость, которую Наиль насильно подавлял ментальным воздействием. Если бы сейчас он сказал хоть слово неправильно — граф пустил бы все свое влияние на то, чтобы уничтожить его. Это было в эмоциях и намерениях графа с самого начала. Первой мыслью Стерна было опозорить имя Наиля настолько, чтобы слово Шарзер ассоциировалось только с бесконечным стыдом. У него было уже несколько планов, как сделать это прямо здесь, на банкете. Если бы Наиль не заявил о своих намерениях и догадках с такой грубой прямотой — граф сделал бы все, чтобы герцогский титул не мог влиять на популярность фракции Эйфина. К счастью, все прошло довольно удачно. Когда граф уходил, в его ментальном поле даже было намерение перетащить Наиля на сторону Итара, к фракции которого принадлежал Стерн. Графу показалось, что из «недалекого и прямолинейного» молодого вояки можно было бы получить послушного исполнительного приспешника. Вот только такого рода вещи должен был решать не он, а Пятый принц. Это был лучший исход, которого на данный момент мог добиться Наиль, не подвергая опасности свою семью. Но что делать дальше?

Рано или поздно его попытаются втянуть в борьбу за трон. Решение пойти под руку Итара уже принято. Имеет ли смысл оттягивать время и рисковать своими родными? Быть может, стоит сразу склониться перед Пятым принцем и рассказать ему все о себе?

Глава 22

На следующий день Наиль с мрачным видом натирал свое оружие промасленной ветошью. Иса еще спала, уставшая от впечатлений прошедшего банкета, а вот сам парень так и не ложился. В голове крутились неприятные мысли. Его всячески пытались втянуть в битву за трон. Какую его личность ни возьми — казалось, политические интриги и борьба королевских наследников уже затронула их все. Хуже того, человек, от которого он ожидал этого в последнюю очередь, Эйфин, попытался его использовать. Это невероятно расстраивало. Наиль начал беспокоиться о своей семье. В какую сторону бы его ни втянули, семья так или иначе оказалась бы под угрозой.

«Злишься?» — с ментальным вздохом произнес Зиргрин.

«Да», — не стал отрицать молодой человек, ведь его чувства и без того были для одушевленного меча открытой книгой.

«Тебе стоит поговорить с Эйфином и выяснить, что именно произошло. И зачем он вообще в это полез».

«Не сегодня», — отозвался Наиль, откладывая в сторону метательный кинжал и проверяя заточку на следующем. — «Мне нужно успокоиться, иначе могу наговорить чего-нибудь».

«Тоже верно. Что будешь делать?»

«Не знаю. Пытаюсь придумать, но идей нет вообще. Неужели придется уехать из страны?»

«Посоветуйся с семьей, для начала. Твой отец — мудрый и многое повидавший человек, быть может, он что-то придумает».

«Так и сделаю».

Наиль убрал оружие в карманное пространство и быстро переоделся. Второго и Третьего в особняке не было, так что он попросил проверявшего охранников Ларка отвезти его в винный магазин, где сейчас находился его отец. Новоиспеченный кровник с радостью запряг в легкую коляску мышастую лошадку, после чего отвез своего сюзерена в центр верхнего города.

Парень давно не был в этом магазине. Помещение разительно изменилось. Оно было заставлено винными бочками и запечатанными бутылками. Посетителей не было, а отец распекал одного из работников за пролитое на пол вино. Когда входная дверь открылась, оба они обернулись к вошедшему.

— Наиль? — удивился Риаз явлению своего сына.

— Нужно поговорить, — тихо произнес тот в ответ, игнорируя вежливый поклон работника магазина.

— Подожди немного, я почти закончил учет товаров. После этого можно где-нибудь перекусить и поговорить.

— Лучше дома, — отозвался Наиль. — Я буду ждать тебя в коляске.

— Хорошо.

Наиль вернулся в коляску и откинулся на мягком сидении, все еще занятый своими мыслями.

— Мой господин, что-то случилось? — тихо позвал Ларк.

Обычно бывший раб держался очень тихо. Второй и Третий его откровенно недолюбливали, остальные слуги держались обособленно и только выполняли приказы. Ларку было очень одиноко из-за такой жизни, но он никогда не жаловался, так как сам понимал свою вину. Поклялся кровью в верности тому, о ком совершенно ничего не знал. Да еще и так неудачно, почти сразу после смерти одного из кровников Наиля, которого тот очень ценил, а остальные двое считали братом. Но в этот раз Ларк не смог промолчать. Он действительно был верен своему господину и хотел помочь хоть чем-то, если бы только мог.

— Представь, что тебя бы принуждали сделать выбор, которого ты не хочешь. Принуждали бы выбрать сторону настолько, что отказ от выбора поставит под удар твою семью. Но и если выбрать сторону — это тоже поставит под удар твою семью. Что бы ты сделал?

— Я бы сбежал. Взял семью и убрался бы в какую-нибудь глушь, пока все не уляжется, — искренне ответил Ларк.

— Хах… Это тоже вариант, хотя и не самый лучший.

— Это принцы? — легко догадался кровник.

— Да.

— Тогда пережидать пришлось бы не так долго.

— Возможно, ты прав. Но не все так просто. Совсем не просто.

— Я не знаю всего, ваша светлость, но