Дикая охота - Роман Афанасьев

— Господи, зачем тебе это? — тоскливо произнес Гриша. — Социум… Едрить-колотить. Нет, ты специально придумываешь эти вопросы, чисто для меня. Чтобы покуражиться над стариком.

— Надоело, — внезапно разозлился Кобылин. — Надоело быть тупым исполнителем. Охотничьей собакой, а то и просто берданкой. Я же ничего не знаю! Я — инструмент! Пошел, увидел, убил. Отлежался, пошел, увидел, убил. Все. Как механизм. Как машина. Как гребаный терминатор. Я хочу видеть всю картину мира. Знать, как и почему что-то происходит. Зачем. Понял?

— Понял, понял, — успокаивающим тоном отозвался Борода. — Где ж ты, милок, был полгода назад… Все нормально, Лех. Это естественно. Рад, что тебя отпустило. Это все правильно. Терминаторов у нас хватает, нам бы людей нормальных побольше.

Кобылин не ответил. Он сидел перед светящимся экраном, до боли сжав зубы, и пытался подавить внезапную вспышку гнева. Только сейчас он осознал, чем именно он недоволен. Собой.

— Гриша, — тихо сказал он. — Признайся честно, я маньяк?

— А? — откликнулся Борода, ошалевший от внезапной смены темы. — Какой маньяк?

— Кровавый, — мрачно произнес Кобылин. — Я же серийный убийца, хоть убиваю и не людей. Прирожденный киллер — так, кажется, ты когда-то говорил.

— Ну, — протянул Гриша. — Скажем так, ты многого добился в этой области. И именно потому, что как бы немножко был зациклен на этом деле. В твоей жизни была только охота, ты сам мне об этом говорил. Ты как бы сосредоточился на одном, полностью отдался этому увлечению и стал… Ну…

— Инструментом, — с горечью произнес Кобылин. — Механизмом, что умеет идеально делать только одну операцию.

— Я бы так не сказал, — дипломатично отозвался Борода. — Но определенная защищенность только на работе у тебя присутствовала, да. Потому я и решил, что тебе надо немного отвлечься.

— Гриш, — тихо позвал Кобылин, — ты многих охотников знал?

Борода сердито засопел в трубку, размышляя над поставленным вопросом.

— Достаточно, — наконец отозвался он. — Да, можно сказать, что много. А что?

— Когда ломается охотник? — спросил Кобылин. — Когда это происходит, на каком этапе? Когда он перестает отличать мирную нечисть от агрессивной? И когда перестает отличать нечисть от людей? Когда для охотника весь мир начинает делиться на него самого и объекты охоты? Гриша, скажи мне, как близко к этому рубежу я подошел?

Борода не ответил. Он тяжело дышал в трубку, пытаясь собраться с мыслями. Алексей знал, что вопрос не из простых. Он, может, был и простоватым на вид парнем, но дураком не был. Не считал себя каким-то уникальным исключением из общих правил и потому догадывался — все это уже было. Не только с ним. Никакой он не избранный, а один из многих, и проблемы его тоже не уникальные.

— Ты, Леха, сегодня в ударе, — наконец медленно произнес Гриша. — Вопросы у тебя такие — хоть стой, хоть падай. Ты там как, пить снова не начал?

— Близко? — резко спросил Кобылин, не давая увести разговор в сторону. — Ну?

— Что ну? — раздраженно отозвался Борода. — Близко. Да. Бывает у охотников такое — слетают с нарезки. Оно понятно, это тебе не бухгалтером работать в офисе. Сам почувствовал или…

Голос Бороды вдруг стал хриплым, тягучим.

— Леша, — позвал он. — Ты что-то сделал? Что-то не то? В чем-то сомневаешься?

Кобылин помолчал. Он поднял левую руку, сжал пальцы в кулак, разжал. Посмотрел на свежие царапины на костяшках. Почему-то от слов Гриши стало легче. Какой-то гнусный нарыв, вскочивший на душе, прорвался. И боль отступила.

— Нет, — наконец выдохнул Кобылин. — Ничего я не сделал, Гриш, не бойся. Но лучше бы ты мне напрямую рассказал, а не пытался действовать окольными путями.

— Уф, — с облегчением выдохнул в трубку Борода. — Знаешь, Лех, ты меня когда-нибудь до инфаркта доведешь.

— Почему не предупредил о такой опасности? — спросил Кобылин. — О том, что можно и перешагнуть незримую границу. А?

— Потому что это не работает, — с сожалением признался Гриша. — Охотники народ упрямый, независимый. Чужую мысль, пусть и умную, в голову не вколотишь. Надо, чтобы сам до всего дошел, своим умом. Ты-то как, сам допетрил?

— Да, — мрачно отозвался Кобылин. — Чуть эту оборотницу… волчицу… Тьфу. Чуть девчонку эту не пристрелил. Такая ненависть меня взяла. А с чего? Ничего плохого она не сделала. С таким же успехом я мог тыкать пушкой в обычную студентку филфака, которая меня чем-нибудь разозлила бы. Хрупкая грань. Очень хрупкая. Злость, ненависть, ярость… Хлоп — и все пошло по накатанной дорожке. Проснулся инстинкт, дернулась рука, и я уже не охотник. Просто убийца.

— М-да, — выдохнул Гриша. — Да ты, Леха, философ. Не устаю удивляться твоим талантам. Ты у нас многогранный, как кристалл. То одним боком повернешься, то другим. И всякий раз по-новому выглядишь. Пожалуй, надо было тебе рассказать сразу. Ты бы понял. Прости уж старого чудака.

— Ничего, — отмахнулся Кобылин. — Проехали. Считай, что я очнулся после долгого сна. Хотелось мне вести простую жизнь, чтоб ни за что не отвечать, ни о чем не думать, просто стрелять, и все. Но, видно, не получится. Так что рассказывай мне все, что знаешь об оборотнях.

— Во, — удивился Гриша. — Опять туда? Чем они тебя так зацепили, Леш?

— Они ближе всего к нам по строению социума, — отозвался Кобылин. — Надо начинать с простого, вот с таких примеров. А уж потом перейдем к тонким мотивациям поступков баньши и психологической карте развития социума у плотоядных разумных грибов.

— Цель? — деловито спросил Борода.

— Изучение. Построение цельной и логической картины мира, что поможет нам разобраться во всем этом хаосе и упорядочить его. Простой стрельбой тут ничего не решишь. Сколько бы я ни убил гадов, на их место приходят другие. Надо подходить к делу системно. Чтобы примирить разные стороны и заставить всех жить гармонично. Без крови.

— Тю, — Борода присвистнул. — Ну ты загнул, Лех. Далай-лама, да и только. Ну что ж, цель благая. Вот только я тебя огорчу — нет у нас специальных данных. Нет справочников по обществу веревольфов. Так что придется тебе самому узнавать, что к чему. Сам понимаешь, охотники интересуются только одной гранью отношений с оборотнями. А в этом вопросе, думаю, ты и так достаточно опытен.

— Ну, ты вроде человек опытный, — намекнул Алексей. — Давно этой темой занимаешься. Знаешь, наверно, с чего лучше начать?

— Знаю, — не стал отпираться Борода. — Из надежного источника. А у тебя под рукой есть самый что ни на есть надежнейший источник информации о веревольфах. И это — не я.

— А кто? — искренне удивился Алексей.

— Вадим, — сухо отозвался Борода. — И я удивлен, что ты, нынче такой весь умник-разумник, сразу о нем не вспомнил.

— О! — Кобылин задумчиво почесал подбородок. — Но у меня нет контакта с ним. Он давно сгинул в этих крысиных лабиринтах…