Братья крови - Владислав Русанов

– Ну здравствуй, Анджей, – глубоким контральто произнесла госпожа Сангрэ. – А я думала, ты меня уже забыл.

Я церемонно приложился губами к ее пальцам, вздохнул.

– Дела, матушка государыня, дела…

– Все-то ты в делах, все в заботах, а о старых друзьях некогда и вспомнить.

– Ну прости негодяя, – я развел руками.

– Куда же я денусь? Со спутницей своей познакомишь хоть?

Я представил Жанну, которая недостаток уверенности компенсировала строгим выражением лица.

– Будь моей гостьей, дитя, – кивнула Жюстина, хотя в ее глазах мелькнуло легкое неодобрение – разглашение Великой Тайны она никогда не приветствовала. – А что со Збышеком, Анджей?

– Нет больше Збышека, – я скрипнул зубами. Скорее бы уж добраться до тех, кто стоял за спинами убийц. – Это долгий разговор. Успеется.

– Что ж, дело твое. Пойдем, я вас познакомлю с Пашутиным.

Фамилия показалась мне смутно знакомой. Где я мог ее слышать? А Жюстина уже пропускала нас в гостиную. Когда я проходил мимо, шепнула на ухо:

– Похожа, ой, похожа, Анджей. Все забыть не можешь?

– Все уже давно забыто. И быльем поросло, – бодро отозвался я, но, кажется, не убедил француженку.

У Жанны округлились глаза от размеров писательских апартаментов. Еще бы. Жюстина выкупила полностью коммунальную квартиру, бывшую до революции жильем ученого-экономиста, члена-корреспондента Академии наук, который преподавал в Александровском императорском лицее. Вот только фамилию его я все время забывал… А до того она обитала по той же набережной канала Грибоедова, только гораздо ближе к Мойке – прямо напротив места убиения императора Александра Николаевича. Говорила, будто ей даже нравится ночной вид Спаса-на-Крови из окон. Но беззаботная жизнь длилась, пока храм был складом декораций, а после долгое время томился в лесах на реставрации. Рядом с церковью, в которой служат литургии, ни один вампир долго жить не может. Вот и Жюстине пришлось подыскивать новое пристанище, а тут как раз пошли хорошие гонорары и даже одна из киностудий предложила договор на экранизацию романа. Почему было не воспользоваться?

– Сколько же у вас комнат? – не выдержала Жанна, шагая по длинному коридору.

– Семь. И я желала бы иметь восьмую…

– Она вам необходима под библиотеку? – Девушка с трудом сдерживала смех.

– Вот именно, дитя мое. А то приходится совмещать библиотеку с рабочим кабинетом. – И добавила:—Давай будем на «ты». Друзья Анджея – мои друзья.

В гостиной, обтянутой шелком, у имитации камина сидел в кресле невысокий сухощавый мужчина с седыми висками, но моложавым лицом. Увидев нас, он вежливо поднялся, сделал пару шагов навстречу.

«Нет, не репортер, – подумал я. – Но и не из наших. Чей-то слуга крови?»

– Позвольте вас познакомить, – произнесла Жюстина. – Анджей Михал Грабовский. Высший. Вассал князя Киева. Мой старинный друг.

Я поклонился в ответ на улыбку седого. Судя по прямым речам француженки, он в Великую Тайну посвящен. Что ж, тем лучше.

– Жанна. Как я понимаю, тоже из Киева. Спутница Анджея.

На этот раз человек приосанился, щелкнул каблуками, как заправский кавалергард, и отвесил четкий кивок. Я даже ощутил укол ревности.

– А перед вами Николай Николаевич Пашутин. Глава Санкт-Петербуржского отделения «Детей Протея». Оборотень, – пояснила она не иначе как нарочно для Жанны, я-то сразу догадался, услыхав название организации. И вспомнил, при каких обстоятельствах упоминалась его фамилия. Конечно же! Прозоровский говорил, что неплохо бы с ним посоветоваться.

Многие высшие вампиры испытывают предубеждение против оборотней, считают их низшими существами, не годными ни на что, кроме как служить кровным братьям. Я никогда не относился к их числу.

– Рад знакомству. Называйте меня просто Анджей.

– Николай, – улыбнулся Пашутин. На этот раз искренне и дружелюбно.