Ловец человеков - Надежда Попова

В очередной раз поднявшись на башню, Курт обнаружил его спящим – тот сидел на полу, привалившись к камню и свесив набок голову, и сладко посапывал. Будить солдата он не стал, просто остановился у зубца, опершись о него локтями, и постарался перенести вес на руки, чтобы дать ноющим ногам передохнуть. Интересно, где сейчас горе-студент, подумал он, разглядывая дрожащие в темноте огоньки костров. Скорее всего, волноваться не о чем и с ним все в порядке. Было бы это не так – Бруно уже давно притащили бы под стены, для демонстрации и устрашения, дабы показать пример того, что будет с каждым, противящимся народной воле…

Дозорный дрыхнул так вкусно, а огни под стеной горели так ровно и успокаивающе, что Курт, вздрогнув, очнулся лишь тогда, когда подогнулись колени и он приложился челюстью о камень зубца. Отирая ссадину ладонью, он встряхнул головой, прогоняя дремоту, и, приблизившись к солдату, носком сапога потыкал его ниже спины.

– Не спи, замерзнешь, – пояснил Курт недовольно, когда тот, дернувшись, распахнул обалделые глаза. – Или, может, прислать тебе смену?

– Нет… – хрипло со сна возразил солдат, поднимаясь, и зевнул – так сладко, что захотелось убить его на месте. – Смену не надо. Я им…

Дозорный запнулся, отвернувшись к огням костров, и Курт осторожно договорил:

– Не веришь?

– Не верю, – глухо отозвался солдат.

– А мне, значит, веришь?

– И вам не верю, майстер инквизитор, – ответил тот, не задумавшись ни на миг; помолчав, вздохнул и добавил едва слышно: – Я и себе не верю…

Уже уходящий Курт остановился, глядя в спину, напрягшуюся в ожидании возможного удара, но что на это ответить, так и не нашелся. Простояв в неподвижности и тишине несколько долгих мгновений, он просто вздохнул и развернулся к лестнице.

– Зря, – все так же тихо сказал дозорный, не оборачиваясь. – После можете пожалеть.

– Может, и так, – признал он, задержав ногу, уже стоящую на первой ступеньке. – Может, и зря, но – я тебе верю.

Спускаясь, Курт приложил немало усилий, чтобы не ускорить шаг, сам теперь чувствуя спиной вооруженного человека позади. Разумеется, дозорному он не верил ни на йоту, так же, как и любому здесь, кроме, быть может, капитана Мейфарта, но, судя по этим словам, вырвавшимся в минуту внезапной откровенности, тот искренне пытается сохранить верность хозяину, и этой его внутренней борьбой просто грех было не воспользоваться. Навряд ли, конечно, попытка господина следователя воззвать к его совести увенчается успехом, но попытка, как говорили в академии, не пытка…

Невольно покосившись в сторону полутемных окон замка, за которыми осталась пара стражей, Курт подумал о том, размышляют ли сейчас и те двое над тем же самым? Уговаривают ли себя не слушать того, что говорят их родные? Делают ли выбор между ними и чужаком, которого едва знают? Остаются ли по эту сторону потому, что этот самый чужак, все-таки, не кто попало и это удерживает их? Или все уже для себя решили и теперь лишь ждут благоприятного момента?..

Разговор с солдатом дал небольшую встряску, взбудоражив засыпающий мозг, однако и этого хватило ненадолго. Побоявшись с полчаса, Курт снова начал клевать носом и при очередной встрече с Мейфартом в основной башне был вынужден выслушать еще одно предложение отправиться спать. Вопреки ожиданиям, один из стражей внутри замка бодрствовал (похоже, солдаты так же не доверяли капитану и инквизитору, шатающимся по поместью, так же ожидали от них удара в спину и так же следили за ними), а потому от отдыха Курт наотрез отказался. В сложившейся ситуации был реальный риск проснуться, стоя перед вратами Рая. Куда еще и не пустят, подумал он мрачно, снова сворачивая на полутемную лестницу вниз, ибо на земле останется незаконченная работа и неисполненные обеты.

Вспомнился анекдот, разгуливающий среди курсантов, – о том, как явившемуся перед райскими вратами инквизитору навстречу вышел радушный апостол Петр, говоря, как рады ему и какое хорошее местечко придержали за его заслуги. На что инквизитор сурово насупился и заявил, что он, вообще-то, здесь для инспекции, посему у служащих есть двадцать минут на то, чтобы подготовить необходимую документацию…

Какой увлекательной, интересной и простой казалась тогда предстоящая работа; как теперь все это далеко – и академия, и курсантские шуточки, и мечтания о громком деле, которое прославит и вознесет… Курт вздохнул, выходя на светлеющий двор, уже озаряемый восходящим солнцем. С другой стороны, все так, как и мечталось. Кто скажет, что последние два… уже скоро три дня не увлекательны? Скучны? И все просто – все предельно просто: или обитатели замка вместе с ним доживут до прихода поддержки, или нет. Возвышения по служебной лестнице, конечно, не будет, но слава – слава ему обеспечена. По Конгрегации пойдут рассказы о молодом неудачнике, который, раскрывая первое дело, за восемь дней ухитрился устроить крестьянскую войну местного значения, причем не просто погиб под вилами взбешенных крестьян, но еще и прихватил с собой на тот свет всех свидетелей. И кто-нибудь с полным основанием сможет сказать, что, если уж так работают выпускники с отличием, то все малефики могут спать спокойно…

Приближаясь к надвратной башне, Курт услышал нарастающий шум за стеной и ускорил шаг. Взбежав по лестнице, он встал рядом с дозорным, хмуро осматривающим пространство у ворот, и посмотрел вниз.

Они собирались снова. Те, что несли дежурство у костров, затаптывали огонь, громко здороваясь с вновь прибывшими, которые сегодня уже были вооружены – всем подряд, от топоров до набивших оскомину в устном фольклоре вил, при взгляде на которые становилось дурно от мысли о том, что эти заточенные чудища могут сделать с внутренностями при удачном ударе…

– Сегодня они говорить не собираются, – тихо проронил дозорный и, отвернувшись, тяжело привалился к стене. Курт не ответил, и солдат добавил еще тише: – Там… у меня друзья и мать. Похоже, этой ночью рука у вас дрогнула зря.

У тебя, я полагаю, не дрогнет, подумал Курт, снова переводя взгляд на собирающуюся толпу. Они сходились медленно, по одному, по трое, уже не скапливаясь у ворот, а расходясь в обход всей стены; и уже сейчас их было более полусотни. Майстер инквизитор поднял глаза, глядя на все более вздымающееся солнце с тоской; часам к семи утра при таких темпах они будут готовы начать…

Не ответив солдату, Курт развернулся и направился к замку. Сонливость слетела, уже не закрывались глаза, хотя тяжесть в голове и вялость остались, и по-прежнему хотелось остановиться и забыться сном – пусть сидя, пусть хоть стоя, прислонившись к стене…

Капитан столкнулся с ним в дверях жилой башни – тоже заметно воспрянувший, мрачно оживленный.

– Я видел в окно, как вы просто-таки взлетели на башню. Новости?

– Они собираются. Настроены серьезно, – сообщил Курт тихо, высматривая стражей за спиной капитана и косясь по сторонам. – Вооружены. Расходятся по периметру стены.

– Не ищите их, – перехватив его взгляд, сказал капитан. – Я оставил обоих на первом этаже, в главном коридоре, – чтоб, если что, были поблизости.