Брак во имя Альянса - Оливия Штерн

Я медленно просыпалась, и мне казалось, что я плыву на лодке по широкой равнинной реке, и что лодка едва заметно покачивается на волнах, и так я плыву навстречу розовому рассвету, который пробивается сквозь дымку.

Мне было тепло, хорошо и спокойно.

Потом, когда и рассвет, и тихий плеск воды растворились в подступающей действительности, я осознала, что лежу на чем-то упругом, поверх укрыта тяжелым и теплым одеялом, и чья-то тяжелая рука лежит поперек меня. Но все эти ощущения не вызвали тревоги или страха – наоборот, умиротворение и согласие с тем будущим, которое для меня наступило.

Я открыла глаза, и первым, что увидела, был низкий потолок салона космического транспорта. Вторым было невероятно красивое в своей строгости лицо медиума Аэдо. Он лежал рядом, на боку, обнимал меня за талию и, подперев голову свободной рукой, рассматривал так внимательно, как будто у меня внезапно на голове вырос розовый куст.

- Ты проснулась, - заключил он, - я боялся, что с тобой что-нибудь не так.

- А я боялась, что с тобой что-нибудь не так, - ответила я и задумалась. О том, что последним моим воспоминанием было то, как Аэдо потерял сознание в девиранском транспорте. Кажется, мы были там совершенно одни… В памяти мелькнул странный образ, человек с серой кожей, серебристыми волосами и бриллиантом во лбу. Мелькнул и пропал. В животе стало щекотно от внезапно накатившего страха: я совершенно не помнила ни этого серого человека, ни того, что было дальше.

Провал. Темнота. Возможно, когда-нибудь я вспомню, что с нами случилось, но… похоже, не сейчас. Надо было выяснить, где мы находимся и куда летим.

- А где мы? – я покрутила головой.

Самая обычная каюта малого челнока, не шикарная, но и не скромная. Вон, панели, похоже, из настоящего дерева. И угол дивана, обитого кожей, виден в проход.

Рука Аэдо переместилась с талии к моему лицу, и он легонько погладил меня по щеке.

- Судя по тому, что я считал с центра управления этим челноком, мы находимся на нашем собственном корабле, который записан в реестр Альянса как транспорт, принадлежащий супружеской паре Виарро, Маргарите и Александру. Корабль полностью настроен на меня. И даже локальный банк данных здесь же, набитый тем, что лично мне никогда не принадлежало, и идентификатор есть, и нейроинтерфейс работает именно с этим идентификатором. Что случилось, Марго? Последнее, что я запомнил, это то, что девиранский корабль разнесло на атомы, и даториум тоже, а я… я знал, что это мои последние минуты жизни, потому что то, что из меня сделал верховный стор, не исправили бы ученые Альянса.

- Но то, что верховный стор оказался тем еще авантюристом и предателем, а вовсе не Творцом, ты хотя бы помнишь?

- Помню, - мрачно согласился Аэдо… или Александр Виарро? – Но совершенно не помню, откуда я это знаю, о том, что он предатель. Бред какой-то. Такое чувство, что кто-то нам от души почистил воспоминания.

- Похоже на то, - согласилась я.

Под одеялом было так хорошо, что совершенно не хотелось выбираться, чтобы в который раз сталкиваться с проблемами и сложностями этого мира. А река была так красива, так спокойна и совершенна в своем размеренном течении… Я вздохнула. Покосилась на Аэдо – сейчас мне был виден его профиль, нос с легкой горбинкой, четко очерченные скулы, решительный подбородок…

- А ты… не против, что нас, не спрашивая, поженили? Ну, по документам? – прошептала я с трепетом.

Он повернулся ко мне и улыбнулся.

- Но… Марго, наш брак благословила служба безопасности Альянса, как ты помнишь. Только тогда… я даже не совсем понимал, зачем я все это делаю.

- А если бы не благословили? То, что сейчас происходит… Как ты на это смотришь?

У него были потрясающие глаза. Светло-серые, с темной каймой. И смотреть в них было легко, потому что там, в их глубине, я читала надежду.