Ловушка для принцессы - Елена Звездная

– По-моему, быть всенародной любимицей не так уж и плохо.

– У тебя будет шанс проверить это на собственной шкуре!

И Динар прервал общение со мной, чтобы уделить внимание сидящему слева от него лорду Армори.

До конца обеда я терялась в сомнениях и догадках. Айсир Грахсовен меня игнорировал, на отца я злилась и не могла понять за что, а Лора и мама были далеко. Вдоволь наслушавшись пустой болтовни, я с радостью встретила завершение торжественного обеда.

Сначала поднялись король и королева, затем мы, принцессы, а после встали все и вышли из-за стола, мужчины поклонились, женщины присели в реверансе. Взглянув на Динара, поняла, что он тоже стоит вместе с членами королевской семьи... И до меня дошло! Помолвка! Между Лорианой и Динаром... И мне вдруг стало плохо. Совсем плохо. И, кажется, я умираю... а еще очень сильно заболело сердце.

– Кат... – донесся до меня крик Динара, – Катенок...

А я упала в обморок – впервые в жизни. Раньше себе подобного не позволяла...

* * *

– Ваше высочество, как вы себя чувствуете? – Придворный лекарь осторожно щупал пульс. – Знаете, айсира, много лет был убежден, что дамы хлопаются в обморок исключительно в силу привычки, но вы меня удивили. Как можно, ваше высочество?

Лежу и смотрю на балдахин... Где-то внутри болит сердце. Сильно-сильно болит. За дверью слышатся тревожные разговоры, и, судя по всему, там не только члены королевской семьи.

Я села, посмотрела на сухонького старичка, который наблюдал меня с детства. Не лечил, потому что я никогда не болела. И вот смотрю я на него, и понимаю, что сейчас выйдет, скажет всем, что принцесса пришла в себя и... начнется.

– Знаете, – я слезла с постели, – думаю, будет лучше, если меня просто оставят в покое.

– Мне кажется... – неуверенно начал лекарь.

А я открыла портал и шагнула в пространство библиотеки. Когда закрывала, слышала отдаленный топот ног. Да, я трусиха! Сознаюсь! Но стоять там, перед всем народом, и делать счастливое лицо в тот момент, когда отец объявит о бракосочетании Лорианы и Динара, – это слишком даже для меня.

И я, захватив какую-то любовную историю, засела за стеллажами, как в далеком детстве, погружаясь в омут чужих чувств. На желтоватых страницах принц и принцесса сходили с ума от взаимных чувств... отложила на пятой странице. Встала, пошла искать зеркало. Огромное и во всю стену, оно стояло между маленьким окошком и стеллажом со старыми книгами. Запыленное такое зеркало было. Но отражение все равно имелось. И там отражалась я. Хорошенькая, должна признать, а может, я просто выросла и научилась принимать себя такой, какая я есть. В любом случае я себе очень нравилась. Гордо вскинув подбородок, я захватила какой-то свод древних законов и потопала в свой собственный кабинет. Давно хотела ввести закон, запрещающий магам торговлю спиртными напитками. Да, я злая и на память не жалуюсь, а семедейка вызывает привыкание. Вот мне, например, сейчас очень ее хочется.

Сначала кабинет посетили мои министры. Откуда они узнали, что я готова к работе, не ведаю, но пришли все, с предложениями, прошениями, жалобами... Потом прибыл Хантр, получил разнарядку на обыск в гильдии магов. Когда появились Свейтис и Райхо, у меня уже рука болела, и я с радостью доверила им записывать под диктовку и разбирать прошения, поданные министрами.

Ближе к вечеру явился Динар. Злой, но уже успокоившийся, и в зубах у него была травинка, которую он нервно грыз.

– Шенге сказал, что ты давно с сердцем не разговаривала, – заявил даллариец.

– Шенге виднее, – согласилась я, выписывая формулу той магической дряни, которую нужно запретить. Можно было бы просто вписать название, но в этом случае у магов будет шанс сменить название и продолжать дальше свою подпольную деятельность.

– Кат, ты раньше в обмороки падала?

– Не приходилось.

– А сегодня это что было?

– Не знаю. – Я раздраженно смяла листок, в котором допустила ошибку, отвлекаясь на общение с Динаром.

В дверь постучали. Райхо торопливо поспешил открыть, и он же принял конверт у посланника кесаря.

– Только не это, – прошептала я. – До первого дня лета еще двенадцать суток!

Однако конверт был тут. Дрожащими пальцами я раскрыла его, достала послание и прочла:

«Катрионе Ринавиэль Уитримана, наследной принцессе Оитлона.

Уважаемая айсира Катриона, ожидаем вас завтра, в полдень, на внеочередном заседании Совета Альянса Прайды.

В повестке заседания:

1. Обвинение, выдвинутое айсиром Илери в отношении Оитлона, по поводу незаконного хранения артефактов периода войн за независимость Прайды.

2. Рассмотрение вопроса о территориальных приобретениях Валейды.

3. Рассмотрение вопроса о спорных территориях Актонии и обвинение, выдвинутое айсиром Вийлесом.

С уважением, председатель Совета айсир Хайто.»

В двери снова постучали, и все тот же курьер передал точно такой же конверт Динару. Правитель Далларии, как и я, открыл конверт, прочел послание.

– Да я его на части порву! – не скрывая злости, произнесла я.

– Илери после женитьбы поглупел! – Динар хмыкнул. – Развлечемся.

– У него никаких доказательств, – я откинулась на спинку кресла, не скрывая предвкушения от предстоящего прилюдного уничтожения лорийской выскочки.

– Согласен, – правитель Далларии стал словно отражением моей злобности, – решил действовать нахрапом, а сведений о проведенной нами работе у него нет. Хотя о нашем умении создавать порталы он прознал.

– Плевать. Мы его порвем... – протянула я.

– У тебя такое выражение лица, что мне уже жаль Илери, – Динар рассмеялся.

– Это пока только выражение лица. – Я уже просто-таки наслаждалась предстоящим действом. – Гоблины по сравнению со мной – это детская забава... Я его по стенке размажу!

– Предвкушаю...

– Я тоже... Но чтобы не быть голословной, займемся образованием. Райхо, а принесите-ка мне все древние акты, где есть, скажем так... не отмененные наказания за распространение заведомо ложных сведений, порочащих честь и достоинство другого лица или подрывающих его репутацию.

Свейтис задумчиво поводил пером и выдал:

– На территории современной Прайды лет триста назад лжеца полагалось обвалять в перьях и смоле, а затем на осле прокатить по всему городу, дыбы неповадно было.

– Эх, мне бы что-нибудь с отрезанием языка, – мечтательно произнесла я.

– Ты жестока, – Динар усмехнулся, – но я захвачу нож.

– Тот самый, которым собирался у отца печень вырезать?

– Именно.

– Бери!