Город чудес - Роберт Джексон Беннетт

— Позже, когда заклятие перестает действовать, ты спрашиваешь себя: может, ты иногда встречала где-нибудь посреди улицы свою старую семью? Мать и отца, которые заботились о тебе месяцами, годами, а то и дольше? И вы даже не узнали друг друга. Вы все забыли. Чудо вычистило твой разум, снова превратило тебя в сомнамбулу. За исключением разве что пустяка. Беспокойного призрака любви в твоей душе. Чего-то вроде фантомной конечности. Но ты не знаешь. Ты не понимаешь, отчего твое сердце ноет при виде этих незнакомцев. — Она качает головой. — Вот такой… ужасный выбор приходится делать, чтобы выжить. — Она смеется. — Оно хотя бы стоит того?

— Почему? — спрашивает Сигруд. — Какая конечная цель была у Жугова на уме? Зачем подвергать вас такому?

— Он думал, что выживет, вернется и всех разбудит, — отвечает Мальвина. — Мне так кажется. Он не любил объяснять. Просто делал, что вздумается. — Она горько улыбается. — Мы должны были однажды снова стать одной большой семьей — и, возможно, начать новую войну, отбить Континент.

— Но ты проснулась раньше?

— Да. Не повезло. С некоторыми так получилось. Живешь себе с приемной семьей, а потом что-то происходит. Несчастный случай. Пожар. Что угодно. И ты их теряешь. А когда это случается, похороненные внутри тебя воспоминания о смерти твоей божественной семьи, о смерти Таалавраса, и Вуртьи, и остальных снова оживают. Одна травма высвобождает другую. Мощные эмоциональные переживания взламывают плотину внутри тебя. И ты вспоминаешь… все. Кем ты был, что мог делать. Наверное, кое-какие вещи даже чудо не может подавить. Иногда я спрашиваю себя: а вдруг мы всего лишь ходячие лоскутные куклы, сшитые из травм?

Они недолго сидят в молчании, наблюдая за тем, как вздымаются и пенятся волны под мрачным небом.

— Ему досталось хуже всех, — говорит Мальвина. — Нашему… врагу. Я его не люблю. Я его ненавижу. Но ему не повезло сильней, чем остальным.

— Что с ним случилось?

— Сперва — то же самое, что и со всеми, кто теперь не спит, — говорит она. — Несчастный случай. Трагическая гибель семьи. Пробуждение. Но потом он… сделал кое-что глупое. Попав в очередной приют, показывал там фокусы с тенью. Кто-то заметил. И известие достигло министерства. А там о нем узнала старушка Винья Комайд.

— Как она его поймала?

Мальвина пожимает плечами.

— У старой суки был блестящий ум. Наверное, придумала, как его обдурить. Пришла к нему — может, угрожала сделать с ним то же самое, что кадж с остальными. Он все еще страдал после потери приемных родителей. Наверное, был сам не свой. Она посадила его на корабль и увезла сюда, далеко от земли, которая его питает, от тех, кто в него верит, придает ему форму и влияет на его суть, — и это сделало его слабым.

— Потом она поместила поверх него печать Колкана, — говорит Сигруд. — И он еще больше ослаб.

— Да. И она стала его допрашивать и пытать. Днем и ночью. Била его светом. Он ненавидит свет — уж такова его природа.

— А потом Шара убила Колкана и Жугова… Тогда-то все и случилось, верно? — Он машет рукой на «Салим». — Тогда существо, которое держали здесь в плену, вырвалось на свободу. Потому что защита перестала работать.

— Да. Печать Колкана, так долго подавлявшая силу ночи… Когда Колкан умер, печать утратила весь смысл, все влияние, в точности как все остальное, сотворенное им. И запертый здесь мальчик получил возможность уйти. Хотя он уже не мальчик.

— Почему? — спрашивает Сигруд. — Зачем с ним это сделали? Зачем совать нос в такие вещи?

Мальвина смотрит на него с ухмылкой.

— Ах, сэр. Чего Сайпур боится больше всего на свете?

— Божественной силы, разумеется.

— Да. Потому что против нее у Сайпура нет защиты. Не забывай, тогда считали, что черный свинец каджа потерян. А какова единственная вещь, которая, если верить историческим хроникам, может остановить бога?

— Я не знаю. Мне казалось, такого не существует. Разве что… другой бог? — Он глядит на нее, потрясенный. — Постой-ка. Ты хочешь сказать, что Винья Комайд пыталась сотворить собственное божество?

— Правила ведения войны, — мрачно говорит Мальвина. — Всегда обостряй. Если твой противник имеет оружие или технологию, превосходящие твои, сделай все возможное, чтобы разработать собственные.

— Но… но как это могло получиться?

— Ну, она точно не знала, но намеревалась попробовать. Она заполучила божественного ребенка. Может, она хотела пытать его, сломить его разум, перепрограммировать его. И она была готова нарушить много правил, чтобы провести больше исследований. Все, что могло дать ей подсказку, как его переделать. — Мальвина искоса поглядывает на Сигруда. — И она искала идеи где угодно. Открывала любые двери, любые склепы, любые склады, какими бы они ни были старыми, проклятыми или запретными…

Сигруд некоторое время сидит и молчит. Потом его рот открывается:

— Погоди… ты хочешь сказать, что… что такова была истинная причина, по которой Винья Комайд послала Ефрема Панъюя в Мирград много лет назад? Он должен был найти способ сделать из этого ребенка сайпурское Божество?!

— Я думаю, да, — говорит Мальвина. — А ты как считаешь? Она хотела узнать больше о происхождении Божеств. Она сообщила всему миру, что это научная миссия, способ преодолеть пропасть между двумя государствами. Потом она сказала министерству и власть имущим, что миссия Панъюя — секретная, превентивная, направленная на то, чтобы не дать появиться новому богу. Но на самом деле она просто хотела узнать, как устроены Божества. Как студент, вскрывающий обезьянку. Может, Панъюй нашел бы какой-нибудь замшелый старый том, который подсказал бы ей, как вскрыть мальчишку. — Мальвина жестоко улыбается. — Но Ефрем обнаружил неправильный секрет. Он открыл кое-что мерзкое о семье Виньи Комайд. Она приказала его убить, чтобы заткнуть ему рот. Это заставило малышку Шару Комайд отправиться в Мирград и начать разнюхивать… Остальное тебе известно.

— Шара открыла, что Жугов и Колкан еще живы, — говорит Сигруд. — Она убила их в Мирградской битве. Она узнала секрет, который позволил сместить Винью. И гибелью Колкана она случайно освободила мальчика из здешнего плена.

— Ты никогда не задумывался о том, почему Винья так легко отказалась от власти? — спрашивает Мальвина. — Конечно, может, Шара хорошо ей пригрозила. А может, Винья получила сообщение о том, что «Салим» был разорван изнутри и существо, которое на нем держали, не просто убило пару сотен солдат голыми руками, но свободно и вырвалось в мир. Может, Винья знала, что кое-кто чрезвычайно могущественный теперь имел очень вескую причину убить ее очень мерзким способом. И может, она больше не хотела находиться у всех на виду. Может, потому-то она и спряталась. А потом, в 1722-м… он ее настиг.

Сигруд резко выпрямляется.

— Ты хочешь сказать, что Н…

Она вскакивает в ужасе.

Сигруд застывает, потом бьет себя по лицу и поднимает руки.