Великое Нечто - Дмитрий Емец

Помесь овчарки и ризена поспешила на атолл посреди океана и оказалась на выжженном солнцем песке. Ни дворца времен упадка Римской империи, ни избушки, ни даже пальм — ничего. Атолл чем-то напоминал картину, с которой художник последовательно убрал деревья, замки, людей и оставил лишь песок и океан.

Бнург залаял, зовя Дымлу, но никто не отозвался, лишь с нарастающим гулом шумел прибой. Встревоженный пес побежал по берегу вдоль океана. Неужели Дымла покинула остров? Он уже собирался перейти в Иллюзорные миры, как вдруг увидел ее.

Дымла лежала на песке, подложив под голову руки, и, не щурясь, смотрела на солнце. Дворняга, высунув язык, подбежала к ней.

— Тебе нравится моя форма? — спросила Дымла, даже не повернувшись к нему.

— Ну… э-э… нет, — честно пролаял Бнург.

— Еще бы… Будь я толстая коккерша — тогда совсем другое дело, не правда ли, муженек? — усмехнулась Дымла. Может, мне превратиться в коккершу?

— Не надо. Помоги мне устроить пространственный просмотр последнего тысячелетия, — попросил Бнург.

— Ого! Не жирно ли?

— Место известно, — поспешно уточнил Бнург.

— Это уже проще. — Дымла приподнялась, оперевшись на локти. — Ну, что у тебя?

— Скверно. Все фантомы уничтожены, дорога каждая минута, — тревожно пролаял Бнург.

Дымла задумчиво прочертила прямую линию на песке. Бнурга выводила из себя ее медлительность. Неужели ей все равно, сожрет майстрюк Лирду с Грзенком или нет…

— Что такое наша жизнь? Суета, страхи, обязанности. Иллюзорные миры куда надежнее — здесь все, как ты захочешь. А если так, то зачем вообще бояться смерти? — спросила Дымла. — Когда майстрюк их убьет, я возьму Лирду к себе на остров, а ты будешь возиться с этим старым ворчуном Грзенком. Он так занудлив, что порой мне кажется, что не я его бабка, а он мой дед.

Несколько секунд Бнург осмысливал ее слова, а потом повернулся и отбросил на нее задними лапами песок, что у собак означает высший градус презрения.

— Не понимаю, как я мог когда-то любить тебя! В тебе нет ни капли привязанности к своим потомкам, — сказал он.

— Постой! Не уходи! В последнее время я стала говорить много ерунды. Для женщины вредно слишком много общаться с философами. — Дымла села на песок, сжала виски руками и сказала уже совсем другим голосом — деловым и сосредоточенным: — А теперь за дело. Слейся с моим сознанием и внимательно смотри, как я пролистываю время. Если увидишь что-нибудь интересное, останови меня, и мы вернемся на это место. С какого года начинаем?

— Примерно с тысячного.

— Хорошо.

Они скользнули в иллюзорное пространство, прошли сквозь тугие, похожие на множество переплетенных радуг, витки времени, и Бнург увидел глухой лес, вплотную подходящий к ручью. А вот и Черный камень. Пожалуй, только он не изменился на поляне. Бнург ускорился.

Время стало листать цикл за циклом. Менялись сезоны. Выпадал и таял снег, появлялась и сразу желтела листва… Черный камень то зеленел мхом, то покрывался снежной шапкой. Однажды у камня произошло убийство: волки загнали лося в глубокий снег и перегрызли ему горло.

Но это не имело отношения к предмету поисков, и Бнург с Дымлой не стали даже делать повторный просмотр. Мелькали годы, десятилетия, века, шкала времени показывала середину четырнадцатого века. Бнург уже начинал сомневаться, не поздно ли они начали поиски, как вдруг…

— Стой! Вот оно! — закричал он, в панике переходя с крика на более привычный вой.

— Как думаешь, к ночи догоним? — Молодой княжич Симеон Иванович нетерпеливо повернулся в седле.

— Догоним, как не догнать. Лошади у них притомились. — Старый воевода Ростислав прищурился на солнце. Скулу у него прорезал давний сабельный шрам. Левый глаз вытек, поэтому его и называли Кривым.