Диггер - Ай Рин

— Не вздумай вырвать мне на голову! — забеспокоился журналист. — Отвлекись на что-нибудь!

— Отвлечешься тут… — Тотя выматерился.

В этот момент они вылетели из толщи облаков и замедлили падение. Теперь все трое парили над прекрасной зеленой долиной. Далеко на горизонте виднелось море.

— Мы точно в миражах, — радостно произнес Глеб.

— Хорошо бы вниз спуститься, — едва сдерживая тошноту, заметил Никитотий.

— А вот с этим проблема! Чтобы это сделать, нужно представить себя уже внизу, а у меня с фантазией туго. Попробуй сам!

— Ты что, дурак?! Как же представить себя внизу, если под небом болтаешься?

— Не злись, Тотя! В миражах всегда так. Можно быть где угодно и кем угодно, но нужно иметь хорошее воображение. А в нашей ситуации придется опять Жорика просить.

Журналист обернулся к коту и произнес виноватым тоном:

— Георгий Матвеевич, будь другом, помоги на землю спуститься!

Кот свернулся клубком и… неожиданно спикировал вниз. Он отскочил от зеленой травы, как мяч, и вдруг превратился в охотника с гигантским луком. На его поясе болтался колчан со стрелами. Бурные рыжие космы выбивались из-под охотничьей шапочки со страусиным пером. На глазах блестели черные очки. Охотник быстро достал из колчана две длинные стрелы и вставил их в лук. Затем он поднял его и направил в сторону Глеба и Никитотия.

— Кто это? И что он собирается делать? — с испугом произнес карлик.

— Это кот! Но, как я говорил, в миражах он может быть кем угодно. Очевидно, он вообразил себя охотником.

— Да… и он собирается стрелять в нас! К тому же слепой…

Тотя не успел договорить, как Жорик спустил тетиву, и две стрелы помчались в небо.

— А-а-а! — завопил Никитотий. — Я не хочу так умирать!

Одна из стрел вонзилась ему прямо в живот, и вдруг карлик с громким свистом начал сдуваться, как воздушный шарик. Он стал плоским и медленно поплыл вниз. Глеб не успел досмотреть, чем все закончится, как что-то острое впилось ему в ногу. Он увидел, что вторая стрела превратилась в крысу, которая вцепилась зубами в его щиколотку и плотно держит. Хвост животного быстро удлинялся и вскоре достиг земли, где охотник легко схватил его и потащил к себе. Журналист даже пикнуть не успел, как оказался внизу, на зеленой траве. Крыса исчезла. Парень осмотрел укус, но тот затянулся у него прямо на глазах. Через мгновение рядом с ним на траву опустился плоский Никитотий. Как только он коснулся земли, так сразу же снова стал объемным. Карлик испуганно вращал глазами и молчал.

— Как ты? — спросил его Глеб.

— Трудно сразу понять после ранения стрелой.

— Ты не ранен. Просто Жорик таким образом опустил нас на землю.

Тотя сел и принялся себя ощупывать. Через несколько минут он убедился, что полностью цел и невредим, и заметно повеселел.

— Знаешь, а меня тошнить перестало, — сообщил он журналисту.

— Несказанно рад! — усмехнулся тот.

Затем парень обернулся к охотнику и крикнул:

— Спасибо, Георгий Матвеевич! Что бы мы без тебя делали?!

Охотник приблизился, сел на траву и, сорвав одну соломинку, произнес:

— Оно, конечно, пожалуйста! Но вам нужно самим в миражах учиться ориентироваться. Мало ли что может случиться…

— Он еще и разговаривает?! — вытаращив глаза, пробубнил Никитотий.

Георгий Матвеевич тяжело вздохнул и выбросил соломинку.

— Обязательно научимся! — заверил кота Глеб. — Но, за недостатком времени, отложим это на потом. А сейчас нужно выход из миражей в Самарские пещеры найти.

— Я дороги не знаю! — быстро сказал Тотя. — Я только в подземных лабиринтах ориентироваться умею.

— А у меня вообще с интуицией туго, — заметил журналист. — Так что вся надежда на тебя, Георгий Матвеевич.

Охотник прилег на траве и, подложив руки под голову, произнес:

— Ладно, бог с вами! На этот раз помогу. Но после того, как найдем диадему, рассчитывайте только на свои силы. У меня энергия на исходе.

— Спасибо! — воскликнул Глеб.

— А теперь нужно отдохнуть. Все эти переходы, революции и катапульты окончательно выбили меня из колеи.

— Верно говоришь! — вставил Никитотий. — Пару часиков сна никогда еще никому не мешали.

Он завалился на траву, повернулся спиной к журналисту и охотнику и через минуту громко захрапел. Георгий Матвеевич последовал его примеру. Лишь Глеб никак не мог заснуть. Разные мысли лезли в его голову. Ему было радостно от того, что он уже был близок к конечной цели своего путешествия. Но в то же время он тревожился по поводу сроков проведения ритуала. Со всеми своими перемещениями он совсем потерял счет времени и теперь не знал, какой идет день.

— Собственно, какая разница? — бормотал себе под нос парень. — Назад дороги все равно нет. Так что нужно успокоиться и поспать.

Он еще немного поворочался, но в конце концов задремал. Два часа пролетели как один миг. Вскоре журналист почувствовал, что кто-то толкает его в плечо. Он открыл глаза и увидел над собой рыжие космы.

— Хорошо бы перекусить, Глебыч! — зычно произнес Жорик в облике охотника.

— Еды не осталось, — сказал парень, окончательно приходя в себя. — Правда, сохранилась пара пакетиков с кошачьим кормом, но ты же не будешь их есть в таком виде!

— В каком? — удивился охотник. — Я был котом, котом и остался! Лишь твой затуманенный мозг воспринимает меня по-другому. Давай сюда корм!

Журналист сел, пожал плечами и протянул Жорику пакетики с едой.

— Учти, это последние, — заметил он.

Охотник, ничуть не смущаясь, взял корм, надорвал упаковку и с наслаждением принялся поглощать содержимое. В этот момент проснулся Никитотий.

— А мне?! — закричал он в полусонном состоянии и ринулся к Георгию Матвеевичу.

— Держи! — буркнул тот и сунул в руки карлику второй пакетик.

Тотя живо оторвал от него угол и начал с жадностью заглатывать корм.

— Э-э-э… Никитотий… — промямлил Глеб. — Это не человеческая еда! У нас ее только котам дают.

— Ну и дураки! — спокойно произнес тот. — Как можно такую вкуснятину животным скармливать?! Или они по статусу выше, чем люди?

— Выше, выше! — хмыкнул охотник. — Только сами люди это не всегда понимают.

— Говорю же — дураки! — сделал заключение карлик и выдавил остатки корма себе в рот.

Журналист поморщился. Даже будучи голодным, он не представлял себе, как можно есть кошачий корм. Тем временем Жорик тоже расправился со своей порцией и заметил:

— Что ж, теперь можно и в путь отправляться.