Снайпер - Максим Суховей

Вот, скажем, пресловутый налет на Крепость с последующей интервенцией Объединенных сил. Если чуть повнимательней приглядеться, напоминает это…

— Гляйвиц, — вслух произнес он.

— Что? — вскинулся Джордж.

— Радиостанция в Гляйвице.

— Какая радиостанция? Ты о чем, командир?

— Да это я так, мысли вслух… Ладно, отдыхайте, развлекайтесь, а я поброжу, подумаю, — Олег поднялся, сгреб со стола сигареты и вышел в холл.

Удивляться чему-то сил уже не было — лимит исчерпался… Он облокотился на перила, задумчиво разглядывая примостившийся на подоконнике фикус в горшке. Итак, если начать пресловутые обобщения с себя, то что мы имеем? А имеем мы то, что в заворачивающейся глобальной поганке всем вдруг резко занадобился человек, который НИ ХРЕНА НЕ ПОНИМАЕТ. Этакий Иван-дурак. Олег усмехнулся: Ивану-дураку по штату положены интуитивные обобщения, а если он начинает рассуждать, то выходит за рамки амплуа — и вроде как уже становится не нужен. Что ж, стало быть, сделаем вид, будто рассуждать окончательно разучились. Тому и обучены-с…

— Сам дурак, — сказал Олег ни в чем не повинному фикусу и двинулся вниз по лестнице.

Внизу обнаружилась целая компания. Янек и «ребята» Марка рядочком сидели на диване у стены и завороженно смотрели на экран телевизора — там, судя по звукам, происходило побоище с массированным применением всех видов громкого оружия. Сам Марк, расположившийся в кресле под лампой и нацепивший очки, что-то сосредоточенно читал — похоже, тот самый отчет Ляхова. Ханна рассеянно наблюдала за шахматной доской, на которой Макс и Руди разыгрывали партию.

Олег подошел поближе, чуть слышно хмыкнул: дела у белых, похоже, были швах, и Руди, окутавшийся дымным облаком, сосредоточенно хмурился. Сам Олег играл неважно, и его личным рекордом в партиях с Руди были пятнадцать ходов, причем Руди почти на доску и не глядел… Обычно же разгром завершался ходу на десятом.

Наконец Руди вздохнул, раздавил чинарик в переполненной пепельнице и уронил белого короля:

— Убедил. Реванш за мной, — и поднял глаза на Олега. — Меня искал?

— Считай, что так.

— Ты как вообще, живой? После всяческой гасконады в быстром режиме?

— Относительно.

— Тогда пошли, почирикаем, — Руди подхватил Олега под локоток, глянул на Макса. — А ты расставь покуда, ладно? Думаю, мы недолго.

Свернули в какую-то комнатешку на первом этаже, явно нежилую — запах пыли, мебель в чехлах… Олег, смахнув ладонью пылюку, уселся на подоконник, закурил сам, поднес огоньку Руди. А тот, похоже, находился в замешательстве — редкое зрелище.

— Итак? — осведомился Олег.

Руди тяжело вздохнул:

— Уходить вам надо, Олег. Всем.

— Это я сегодня уже слышал. Причем неоднократно. И с разными мотивациями. Вопросов, собственно, два: почему и куда?

— Видишь ли… Помнишь сегодня эту передачку с тобой? Ну, в смысле, с тобой в роли куратора?

— Ну?

— В общем, Олег, я тебе этого говорить не должен, но чтоб ты знал: это был наш заказ. Конкретно — мой.

— А на кой?..

— Погоди, это не главное. Я просто не рассчитывал на такое развитие событий, но… В общем, в вечерних новостях через пару часов передадут, что ты убит в ходе конфликта.

— Та-ак, — протянул Олег, поднимаясь с подоконника. — Объяснить ничего не хочешь?

— Ну, если коротко, мы начали переговоры — со Штабом, территориалами, СБ, ОВР — в общем, со всеми… легальными. И не всех твоя кандидатура, пусть чисто виртуальная, на этом посту устраивает.

Олег глубоко затянулся, стряхнул пепел на пол:

— Слушай, а ведь ты мне сейчас врешь.

— Вру, — печально согласился Руди. — Про переговоры точно вру, хотя они идут полным ходом. А про все остальное — нет. Решено вывести тебя из обращения — на официальном уровне тебя как бы и нет, ты сам по себе.

— Вашу мать, ребята! — простонал Олег. — Как вы все меня с вашей таинственностью задрали! Можешь ты хотя бы раз в жизни по-человечески объяснить, что происходит?

— Могу. Ну, про теорию узловых точек слышал, надо думать?

— Как же, как же… У вашего брата, «стратега», насколько понимаю, основной инструмент.

— Так вот, Олег, на данный момент при любом раскладе в узловой точке находишься именно ты. Понимаешь, что это значит?

— Какую-то степень влияния на процессы, нет?

— Ну, примерно так. Причем совсем не обязательно сознательного влияния. И сам понимаешь, я не единственный «стратег» в Управлении. И не в Управлении тоже.

— Угу, понял. И они, значит, в этой узловой точке тоже видят «снайпера» третьей категории. А ты, стало быть, решил сместить точку влияния подальше от Управления?

— Работа у меня теперь такая — главный трус И-отдела. И бояться приходится за всех и вся. Я ведь, кроме всего, и тебя стараюсь по максимуму вывести из-под удара.

— Ладно, допустим, поверил, — вздохнул Олег. — Податься, значит, в бега…

— Не в бега. Тебе придется, я думаю, найти одного человека, косвенно связанного с нынешними событиями в Управлении. Информацию я чуть позже рассчитываю получить.

— Найти — ладно… Я так понял, ты мне предлагаешь весь этот детский сад с собой забрать?

— Могу приказать, если хочешь. Но ты вот о чем подумай: сегодня, когда ОВР на вас кинулось, этот капитан… как его? Ну, которого ты…

— Худолей.

— Так вот, В ТЕБЯ он не мог стрелять ни при каких обстоятельствах. В моих ребят палить ему незачем. Кто остается? Если оставить их здесь, рано или поздно до них доберутся. И при нынешнем раскладе у меня просто силенок не хватит, чтобы их защитить.

— Убедительно. Кроме одного: а с чего бы это Худолей в меня-то стрелять не стал?

— Я не имею права тебе этого объяснить, Олег, — тихо и очень напряженно произнес Руди. — Но поверь, пожалуйста: не стал бы. Ни за что. Ладно, ты соображай пока, а мне еще кое-что выяснить надо. — И бесшумно выскользнул из комнаты.

Олег огляделся в поисках пепельницы, уронил погасший окурок в заросшую пылью чашку. Да, шоу продолжается, зло подумал он. А нет ли у вас, Олег свет Николаевич, такого ощущения, что вас сознательно подгоняют и подхлестывают, чтобы у вас, покуда вы здесь находитесь, не было времени задуматься? Перестрелки, погони, драки — полный набор из дешевого боевика. По классике прямо: «приключения тела»…

И насчет Руди… Ведь сейчас он мне фактически озвучил одну простую мысль: что я не должен ему верить. И лучше не думать, что от него потребовалось при этом. Попробуй-ка сказать другу, что у него рак неоперабельный, а ты его при этом сдаешь как стеклотару…

Олег повернулся к темному окну, положил ладони на холодное стекло — и тут на него накатило. Как тогда, в Крепости, в ночь «султана». Только видел он теперь одного человека — несмотря на сумерки, ясно, как днем. Человек шел под дождем. Невысокий, коренастый, в надвинутой на глаза шляпе, черты лица грубоватые — резкие носогубные складки, мясистый нос, тяжелая челюсть… Кажется, с человеком был еще кто-то, но Олег не разглядел сопровождающих — они были неважны. Человек шел знакомым парком, аккурат по той самой аллее, где Олегу нынче случилось драться… И Олег знал, куда он идет.