Чуроборский оборотень - Елизавета Дворецкая

Она склонилась к клинку рогатины, повернула его перед огнем так, чтобы пламя осветило черные знаки. Огнеяр молча ждал, пока ведунья разберется в подземных письменах или пока сама рогатина расскажет ей то, что знает.

– Говорит рогатина священная вот что, – наконец забормотала ведунья, и голос ее был так похож на голос рогатины, что Огнеяру казалось во тьме, что Оборотнева Смерть заговорила сама. – За год до тебя послал Перун Громовик на землю сына своего. Родился тот сын не так, как ты, матери-женщины у него нет. А силу ему дал Перун великую и повелел с порожденьями Тьмы Подземной биться везде, где только встретит их. Ибо расплодились стада Велесовы так, что людям от нежити проходу нет!

Из-за очага послышалось тихое ехидное хихиканье, а потом рогатина устами ведуньи заговорила снова:

– Родился сын Воина Небесного в Перунов день, а весною явился твоей матери Огненный Змей. Ибо пожелал Велес послать в мир земной своего сына, чтобы был ты достойным противником сыну Перуна.

– Он тоже оборотень? – нетерпеливо воскликнул Огнеяр.

Он присел на корточки, подобрался, будто готовясь сейчас же вскочить. Ему казалось, что рогатина говорит слишком медленно. Сердце стучало в его груди, как пойманный зверь, дух занимался – ему открывалась тайна его судьбы.

– Он оборотень, – подтвердила рогатина. – Рыжею шкурою он одевается, на шаги его небо грозой отзывается! Велика его сила, тебе не совладать с нею! Потому и сотворил тебя волком Отец Стад, что кроме волка никому с ним не управиться!

– Где он? – нетерпеливо спросил Огнеяр.

– Ты хочешь его убить? – Ведунья вдруг вскинула на него глаза, и они вспыхнули в свете пламени, как два зеленых уголька.

– Я хочу его увидеть… – чуть слышно ответил Огнеяр.

Он не мог говорить, у него пересохло в горле. Вместо вражды и жажды битвы, которые должно было в нем вызвать известие о предреченном противнике, он ощутил глубокое волнение, тоску, радость и мучительное стремление найти его, заглянуть ему в глаза. Он не один такой на свете – оборотень, рожденный человеком, сын бога среди людей. Сейчас он не думал, что они с сыном Перуна посланы в мир истребить друг друга. Противник в Битве Богов казался ему сейчас близок и дорог, как брат, ближе матери, ближе Милавы. Ведь они – люди, кровь роднит его с ними только наполовину. А он, назначенный судьбой противник, разделяет с ним все выгоды и все тяготы жизни в двух шкурах. Он тоже знает, как это – жить на грани миров, быть чужим и людям, и зверям.

– Где он? Как его найти? – потребовал Огнеяр, подавшись ближе к ведунье с рогатиной.

– Ищи, – прошипела та. – Рогатина священная тебе не клубок путеводный. Что знает, то сказала. Знание само не дело есть. Дело – в том, в ком сила. Дело – за тобой, Огненный Волк, – тихо произнесла она, и Огнеяр незаметно вздрогнул при звуке своего тайного имени.

– А от нас уходи! – уже от себя сказала Елова, и Огнеяр понял, что Оборотнева Смерть больше ничего не скажет. – У нас, у людей, не место тебе! Пока все наши сыны домой не воротятся – на двух ногах, не на четырех! – не откроем мы двери тебе! И на девок наших не гляди – не про тебя они!

– А если я вам всех ваших домой ворочу? – азартно воскликнул Огнеяр. Известие о противнике вдруг наполнило его силой, он сейчас мог решиться на все и сделать многое; мир, мгновения назад замкнутый в темное безвыходное кольцо, мигом раздвинулся в неоглядную ширь и запестрел яркими цветами далеких дорог. – Если всех домой приведу? Тогда что?

– Тогда – «Возьми себе девку, которую хочешь!» – подражая купальским песням, которыми провожают к Ящеру девушку-жертву, пропела скрипучим голосом ведунья и засмеялась. – Тогда пустим тебя в дом. Тогда, стало быть, человек в тебе зверя одолеет!

– Да не одолеет он! – в раздражении, что его опять не понимают, Огнеяр вскочил на ноги и едва не ударился головой о кровлю избушки. – Оборотень я! Оборотень! А вы все: ты – зверь, ты – человек! Не человек я и не зверь, оба во мне сидят и сидеть будут до могилы! Две на мне шкуры, и ни одну я не сброшу! Да идите вы к Мороку все!

Огнеяр вылетел из избушки, гневно пихнул назад скрипучую дверь, а возле своего коня увидел Милаву. Она только что вышла из леса и была рада, что он действительно дождался ее. Она хотела что-то сказать ему, но Огнеяр воскликнул, продолжая начатое в избушке:

– Оборотень я! Ты-то хоть понимаешь? – Он схватил Милаву за плечи и тряхнул, в глазах ее мгновенно отразились недоумение и страх, и Огнеяр оттолкнул ее от себя.

Зверь рычал и выл в его душе, обе части его сущности сцепились в схватке, вечном поединке, который составлял суть его жизни.

– Не человек я и человеком не буду! – яростно кричал Огнеяр, пытаясь всему свету объяснить себя раз и навсегда. – И людям я – чужой! И волкам я – чужой! Только мне и пара, что враг мой вечный! Его и пойду искать! Он меня убьет, я его убью – сделаю дело свое, и сожри меня Морок!

И Огнеяр свирепо завыл, подняв лицо к верхушкам елей, изнемогая от тоски и одиночества, от невозможности хоть в ком-то найти понимание. Милава прижималась к углу избушки, в глазах ее застыли слезы отчаяния и страха. Сейчас Огнеяр казался ей чужим и страшным, как тот мерзкий упырь.

– Забудь про меня! – крикнул он, словно услышав ее мысли, и схватил повод своего коня. – Поди замуж, найди себе жениха человека, и дети у вас будут без волчьей шерсти! А я тебе не пара, мне вовсе на свете пары нет! Прощай!

Он взлетел в седло, ударил Похвиста коленями, и серый жеребец тяжелыми прыжками по снегу поскакал в лес. Милава оторвалась от угла избушки и шагнула за ним, выше колен увязая в рыхлом сыром снегу. Весь прозрачный мир зимнего леса задрожал и рухнул для нее, с Огнеяром уходила ее жизнь. Если он зверь – пусть лучше сожрет, но не уходит.

– Нет, подожди! – отчаянно крикнула она. – Не уходи! Огнеяр! Я же люблю тебя! Как есть люблю! Пусть с шерстью, с хвостом! Я за другого не пойду! Опомнись! Как же так?

Но Огнеяр, даже не оглянувшись, скрылся в чаще. Ему не место среди людей, и никто из них не будет ему близок.

Утром Елову разбудило печальное конское ржание за стенами избушки. На крыльце она нашла сложенными всю одежду и все оружие Огнеяра, а возле крыльца стоял привязанный к дереву Похвист. Понимающе сощурив глаза, совсем скрывшиеся в сетке морщин, Елова мелко закивала головой. Еще вчера, глядя на своего гостя поверх пламени очага, она знала, что это произойдет. Что он уйдет к волкам. Что ж, пусть поживет с волками, как раньше жил с людьми. Видят боги, это поможет оборотню найти его настоящее место. Все-таки он вернул домой Оборотневу Смерть, хотя мог утопить ее или оставить у себя, и ведунья не могла не быть ему благодарной за это.

И он не ошибся, доверив ей все свое человеческое богатство. Похвиста Елова тем же утром отвела на займище и велела хорошенько кормить его и ухаживать за ним – ведь это он привез Вешничам священный оберег рода. Многие узнали в сером жеребце с серебряными бубенчиками на сбруе коня Огнеяра, мужики не решались подступиться к нему.