Оставаясь человеком - Рина Ских

По моим подсчетам, в любом случае я должна была вернуться через четыре дня. По правде говоря, на большее количество дней меня просто не отпустил Найджел. Конечно, при желании я бы могла настоять на своем, но зачем? Что плохого в том, что тебя ждут и желают твоего скорейшего возвращения?

В ночь перед отъездом я долго ворочалась, не в силах уснуть. Мысли разного характера бередили душу и было совсем не до сна. Да и Найджел не спал, вновь изобретая какую-то особую формулу для своего снадобья.

— Что это за зелье будет? — поинтересовалась, спустя некоторое время, поняв, что уснуть все равно не удается.

— Катализатор, — буркнул он, сосредоточившись на своих расчетах.

— Катализатор чего? — я не собиралась отступать так просто.

— Будто ты в принципе разбираешься в составах, — обернувшись, тепло улыбнулся Найджел, после чего потянулся, хрустнув косточками и собрался вернуться обратно к своей формуле.

— А ты объясни простыми словами. Что он делает? — заинтересовалась я, приподнимаясь на локте.

— С его помощью ты сможешь хранить собранную кровь в фляге около недели. Он не даст ей свернуться и испортиться, — пояснил он, рассеянно растрепав пальцами свою шевелюру.

— Ого. Это очень хорошее изобретение!

Не то, чтобы я сомневалась в способностях моего возлюбленного, но и не знала, что можно в принципе сделать что-то на подобие этого.

— Знаю. Так, тебе уже спать пора, ведь завтра уезжаешь. Не передумаешь? — спохватившись, безо всякой надежды спросил Найджел.

— Знаешь же, что нет.

— Сейчас, искупаюсь — и тоже буду ложиться. Ты уже была в ванной? — мимоходом спросил он, собирая свои бумаги, на которых что-то чертил и выводил разные закорючки.

— Да.

— Выключай свет тогда и спи, я скоро вернусь, — обронил Найджел, снимая верхнюю часть одежды и бросая на свою кровать, после чего вышел из комнаты.

Я едва слышно хмыкнула. Если выключу свет — он ничего не увидит в потемках и наверняка на что-то наткнется в темноте. Эльфийская грациозность ему от отца не передалась.

Но, тем не менее, я закрыла глаза и честно попыталась уснуть. Моего слуха достиг тихий плеск воды, доносившийся из ванной комнаты. Воображение тут же дорисовало обнаженного эльфа, плещущегося там. Я попыталась выбросить его из головы, но не тут-то было. Совместные ночевки в одной комнате в тавернах мне еще никогда не давались так тяжело. Наверное, больше всего угнетало осознание того, что нескоро еще смогу прижаться к моему эльфу, провести ладонью по его шелковистым волосам, прильнуть к его губам.

Я едва сдержала разочарованный вздох. А ведь мое тело явно не хотело останавливаться лишь на поцелуях. И я уже не была уверена кто именно посылал команды: тело подростка или же мозг взрослой девушки. Вполне вероятно, что они действовали в едином порыве.

Поэтому, когда вернулся эльф и, выключив свет, лег в свою кровать, я уже знала, что делать.

Молча встав с постели, с тихим шорохом сняла рубашку, которая когда-то принадлежала Найджелу, и в которой я так и продолжала спать. Эльф повернулся на звук, тщетно вглядываясь в темноту, в то время, как я могла разглядеть его до мелочей. Избавившись от всех деталей одежды, так же тихо скользнула к нему под одеяло. В отличие от меня, Найджел спал лишь в тонких фланелевых штанах.

Он дернулся, когда я прижалась к его горячему телу, обвивая руками и ногами. С шумом выдохнул воздух, когда я взобралась на него сверху, провела руками от живота к груди, потянулась к его губам. И только тогда его руки крепко сжали меня, не пуская дальше.

— Что… Что ты делаешь? — с трудом совладав с собой, хриплым голосом спросил он.

— То, что должна была сделать уже очень давно, — произнесла тихо и все же завладела его губами.

Несколько минут мы в темноте просто наслаждались поцелуями. Я, будучи сверху, чувствовала, насколько происходящее нравится Найджелу. И хоть для меня это совершенно новый опыт, мной завладело лишь удовольствие и предвкушение чего-то невероятного.

Я осторожно поцеловала его в шею, не удержавшись, лизнула яремную вену, чем вызвала глухой стон удовольствия у эльфа. Сдвинувшись чуть ниже, поцеловала его грудь, наслаждаясь тем, как нежно и вместе с тем настойчиво его руки гладят мое тело… Но внезапно он словно закаменел и вновь крепко прижал меня к себе, лишая подвижности.

— Нельзя… Дафна, мы действительно не можем, это неправильно, — тихо сказал он, сквозь учащенное дыхание.

— Но почему? — с обидой воскликнула я.

— Ты слишком юна, хоть внешне и выросла немного, но, по сути, все равно остаешься для меня ребенком…

— Неправда! Мне на вид лет пятнадцать, может, даже шестнадцать. У меня уже даже грудь есть! В деревнях замуж выдают в тринадцать-четырнадцать. Почему ты против, хотя бы объясни? Ведь знаешь же, что мне на самом деле далеко не шестнадцать. Боишься причинить мне боль? Но я уже столько всего пережила, что вряд ли для меня это будет чем-то существенным. В чем проблема, скажи?! Может, я тебе просто не нравлюсь? — не выдержала я, встав с кровати. Я действительно не понимала и тем обиднее было.

— Я все это знаю, но переделать себя не могу. Ты же знаешь, что я попал в рабство еще с детства. Нас держали вперемешку, и мальчишек, и девчонок. И я видел, что делали с такими красивыми девочками, как ты! Нам всем как раз и было лет четырнадцать-пятнадцать. И я видел, как после этого девочки просто ломались, становились словно бездушными куклами, — глухо ответил Найджел. Я увидела, как он в бессилии сжал руки в кулаки, что аж побелели костяшки.

— Но со мной ведь так не будет. Я — не они…

— Но, если мы сделаем это — я стану не лучше тех тварей, что делали такое с другими, прости. Я верю, что ты еще раз вырастешь и у нас все будет отлично. Мы будем счастливы, Дафна, верь и ты мне! И тогда мы сможем стать полноценной семьей. Но пока же все это неправильно, — в его голосе слышалось глухое отчаяние. Мне хотелось подойти к нему, утешить, но я осталась на месте.

— Неужели ты не понимаешь, что я уже никогда не вырасту? Я так и останусь заперта в этом теле, до самой смерти? — не сумела сдержать горечь.

— Если этого так и не произойдет, мы что-нибудь придумаем. Мы будем счастливы, просто обязаны в конце концов стать счастливыми. Ты мне веришь? — еще раз повторил он с отчаянной решимостью, вглядываясь в темноту, словно надеясь увидеть мое выражение лица.

Я бесшумно смахнула слезы с лица и так же тихо легла в свою постель, отвернувшись к стене.

— Дафна?

— Верю, Найджел, верю, — постаравшись, чтобы мой голос звучал ровно, солгала я.