Игроки - Бронислава Вонсович

– Бернар, а это зелье вас не выдаст? Вы же сами говорили, что по отпечатку магии можно узнать мага. Мне бы не хотелось, чтобы вас с легкостью после этого вычислили. Не так уж много живет в нашем доме…

– Шанталь, не волнуйтесь, не вычислят.

Бернар гордо подбоченился и добавил две капли какого-то красного раствора. Жидкость в колбе вспенилась и позеленела. Она побулькивала, хоть и не стояла на спиртовке, серебристые пузырьки образовывались на дне колбы и взлетали вверх веселыми группами и поодиночке. Смотреть на это оказалось увлекательно, но не настолько, чтобы я забыла, что сейчас делает Бернар.

– Я в этом не уверена.

– Напрасно. В конце концов, кто из нас маг? – подмигнул мне Бернар и прокрутил колбу на столе.

– Вы маг, – согласилась я, – но безответственный.

– С чего это вы взяли, Шанталь? Да меня старшим в группе по практике назначали, а это о многом говорит.

– Группа была из одного человека? – ехидно спросила я. – Тогда очень может быть.

После этого Бернар окончательно на меня обиделся и перестал разговаривать, но, к сожалению, не перестал возиться с колбами и реагентами. Лезть ему под руку я не решилась: перепутает чего и получит не то, что собирался.

Закончил он быстро, после чего забрал два готовых зелья против Анри, которые я уже втайне решила вылить потихоньку и заменить на обычную воду, и ушел к себе, оставив мне колбу с отстаивающимся зельем против «куклы» и кучу грязной лабораторной посуды. На мой возмущенный стук в дверь между нашими комнатами он никак не отреагировал.

Пришлось все перемыть самой, после чего обиделась уже я. Настолько, что забыла, что собиралась поплакать из-за вероломства Анри, и вспомнила об этом лишь следующим утром. Плакать уже не хотелось, но вот план Бернара, пусть я о нем и не знала, стал выглядеть намного привлекательней. Если я вволю посмеюсь над Анри, возможно, мне уже не захочется ему ничего прощать. Тот, кто смешон, не вызывает симпатии. И желания убить тоже не вызывает.

За завтраком «инора Маруа» холодно напомнила, что мы собирались в город за необходимыми покупками. Я столь же холодно ответила, что до свадьбы времени много, съездим как-нибудь потом, ничего срочного нет.

– Шанталь, это вам только кажется, что времени полно, – с нажимом сказала «гувернантка». – На самом деле его нет совсем. Поэтому я и предлагаю поехать сразу после завтрака.

– Мне не хочется никуда с вами ехать. Я на вас очень обижена, Клодетт.

– Вы? На меня? Это после того, как вы же меня и оскорбили? – взвилась «инора Маруа».

– Шанталь, – укоризненно сказал папа, – мне кажется, по отношению к Клодетт ты позволяешь себе некоторые вольности. Недопустимые вольности, я бы сказал. Клодетт, прошу прощения за поведение дочери и могу съездить с вами, если уж Шанталь так безобразно себя ведет. Ради вас я готов отложить все свои дела.

Хмуро посмотрела на него не только «инора Маруа», но и я. У меня так мнение было полностью противоположное. Видел бы папа, как эта наглая особа лезла ко мне с поцелуями. Не инора Маруа, конечно, а Бернар, но сейчас под личиной иноры находился именно он.

– Не знаю, чем уж я вас так обидела, Шанталь, – внезапно сказала «гувернантка», – но прошу прощения. Надеюсь, этого достаточно, чтобы закрыть этот вопрос и больше к нему не возвращаться?

Мне хотелось немного покапризничать и ответить «нет», но у нас действительно было дело, которое не требовало отлагательства.

– Хорошо, Клодетт, – кивнула я, – давайте забудем вчерашнее. – А потом добавила так тихо, чтобы слышал только Бернар: – Но если вы еще раз за собой не уберете посуду, то я не знаю, что с вами сделаю. Одними извинениями не отделаетесь.

«Инора Маруа» смущенно потупилась. Наверное, не я первая требовала убрать рабочее место. И если он забывал про это в Академии, то моя версия о количестве персон в студенческой группе на практике выглядит очень правдоподобно.