Олимпиада. Бубновая дама - Анна Гринь

— А? — Парочка, активно шуршавшая под одеялом, уставилась на меня, как две большие совы-сипухи, почти не моргая. — Что?

Не дав девушке завопить, а мужчине — выругаться, я, пятясь к двери, строго велела:

— Не отвлекайтесь!

Уже в коридоре я громко выдохнула и побежала к комнате напротив, решительно твердя себе под нос:

— Я выберусь! Я выберусь!

На следующий балкон я сиганула куда увереннее, запрещая себе даже думать о падении. Платье мешало нормально перепрыгнуть, поэтому метровое препятствие стоило мне пары сломанных ногтей и учащенно колотящегося сердца.

Преследователи не отставали, поэтому пришлось навесить немногие из имеющегося арсенала чары не только на стеклянные двери, но и разбросать ловушки-проклятия посреди комнаты, а выигранные секунды потратить на то, чтобы ножничками из подарка вампира разрезать юбку по бокам.

— Жизнь дороже, — хмуро решила я, осмотрев дело рук своих, и совсем откромсала юбку.

Наследующем балконе ветерок игриво вздыбил колоколом тонкую рубашку, едва прикрывавшую мою пятую точку, но я независимо подтянула сползшие к коленкам колготки и вспрыгнула на мраморные перила балкона.

За большим столом семейство что-то праздновало, громко выкрикивая тосты. Я на секунду растерялась, а потом, стряхнув с себя остатки страха, выскочила в чужую столовую. Гости замерли, как в остановленном киношном кадре, озадаченно пялясь на мой несуразный наряд. Позади, уже матерясь в открытую, возникли преследователи. Понимая, что терять нечего, а путь к двери мне преграждает стол, я вскочила на него и громко заявила, не давая людям опомниться:

— А теперь… песня!

Глава семейства подавился вопросом, дородная дама в бесформенном платье захлебнулась воплем, а маленький карапуз ударил ложкой по тарелке и запищал:

— Ура!

Пританцовывая между тарелками и сверкая грязными и кое-где порванными колготами, я перелетела стол и бросилась вон, уже слыша обещания сделать из меня подушечку для иголок. Причем сейчас злодеям вторила и хозяйка дома.

К моему ужасу, ни комнаты, ни тем более балкона за следующей дверью не оказалось, лишь пустой коридор. Пришлось придумывать на ходу и мчаться на чердак. Там я вылезла сквозь одно из окошек-люков на крышу и, молясь всем богам, на четвереньках, цепляясь, как паучок, полезла по коньку на противоположную сторону.

Здесь преимущество оказалось на моей стороне: более легкая и проворная, я могла двигаться быстрее, в то время как преследователи успели поругаться за право добраться до меня первым и надрать уши, лишь после этого отправив вслед за родителями.

Я в их спор не вмешивалась, больше занятая безвыходной ситуацией: от соседней крыши меня отделяло добрых пять метров, а значит, перепрыгнуть не выйдет.

— Почему?.. Почему нас первым делом не научили левитации? — зарычала я, едва не плача.

Если загнать маленькую и беззащитную крыску в угол, то она сначала начнет метаться, заполошно ища выход, а потом, понимая, что терять нечего, развернется к вам усатой мордочкой с желанием если не победить, то дорого продать свою серую шкурку. Сидя на крыше, вцепившись в теплую черепицу, я чувствовала себя… Нет, не крысой. Но, как минимум, цыпленком. Да, сковородка или пасть кошки неминуема, но выклевать хотя бы один глаз врагу я должна.

Так я думала, пока мужчины медленно ползли ко мне по коньку крыши. Спешить им было некуда. И я, и они прекрасно осознавали, что у меня есть лишь два выхода: либо вниз почти без шансов на спасение, либо им в лапы.

— Ох… Ну хоть что-нибудь… — сообразно ситуации, в голове не осталось мыслей, а единственный не успевший удрать тараканчик носился от уха к уху и верещал благим матом: — Гедымин…

Какие там принцы и белые кони? Я согласна на спасение даже самым завалящим задохликом, лишь бы только прожить еще немного! Дракон? Давайте дракона! За проявленную ко мне милость я буду каждое утро драить ему чешую и полировать когти!

— Спасите… — тихо застонала я.

Накатил настолько парализующий страх, что впору было отпустить черепицу и скатиться вниз, устроив себе самопогребение посреди пустынной улицы, где даже прохожие не станут свидетелями столь значимого события в столице княжества.

— Иди сюда, — велел один из преследователей и усмехнулся, обнажив кривоватые зубы под растрескавшимися губами. — Поздно уже куда-то бежать.

Я с тоской воззрилась на крышу соседнего дома, проклиная идею с чердаком.

Вот что мешало мне побежать не вверх, а вниз? Выскочила бы на улицу и скрылась от преследователей. А так, кроме злосчастных ножниц, которыми только детей пугать, да пропуска в академию, надежно упрятанного в скромном декольте, даже нечем запустить в моих будущих убийц.

Бабушка часто повторяла, что я не Липа, а липучка для неприятностей. Похоже, скоро неприятностям придется искать новую жертву…

Последний раз оценив свои шансы на спасение и решив, что прыжок перспективнее, чем встреча с громилами, я таки развернулась и, придав себе магического пинка, представила, что лечу.

— А-а-ар!

Сердце ухнуло в пропасть, когда подо мной мелькнула пропасть и недружелюбно твердая брусчатка, а потом сработал инстинкт, которому трудно, но как-то приходится выживать со мной в одном теле. Замолотив руками по воздуху и понимая, что не долетаю до крыши всего ничего, я заорала и на адреналине подбросила себя на воздушной подушке, не соображая, как именно ее сделала.

— Ка-а-ар! — подбитая мною в полете ворона несколько раз перевернулась через голову, но удержалась. — Ка-а-а-ар!

Продолжая ругаться на своем птичьем языке, ворона предпочла улететь, пока невезучая ведьма не наградила ее еще и пинком. Только на него я и была способна, с точностью тренированного каскадера свалившись не на черепицу или что-то острое, а ровнехонько на каминную трубу, увенчав ее, как вишенка тортик.

— С мягким приземлением… — прокряхтела я, впервые порадовавшись, что оказалась в этот кошмарный день в корсете. Он не смягчил падения, но подозреваю, что без него моим костям пришлось бы тяжелее.

Единственное, что хоть как-то утешало: мои преследователи не решились на подобный прыжок и теперь громко и образно рассказывали мне, что сделают, когда спустятся и поймают меня на крыше этого дома. Мне думать хотелось меньше всего. Скорая гибель отступила, а адреналин давно схлынул, поэтому я сосредоточилась на том, чтобы осторожно слезть с моего импровизированного трона.

— Это не трон, это унитаз, — обозревая дырку под собой, постаралась я взбодриться. — С твоей везучестью только такое и может попасться.

Кое-как приподнявшись на руках и оттолкнувшись ногами, я села на край трубы и перевела дух. Ни жаром, ни дымом не тянуло, так что я без опасений свесила вниз ноги, давая себе передышку.

— Интересно, что с Гедымином?