Четырнадцатая дочь - Екатерина Федорова

– Э нет! – светящийся эрни погрозил пальцем. – Как только весть о том, что здесь случилось, разнесется по миру, на мою могилу набежит толпа всяких жаждущих и страждущих. И покоя нам с Алейром не будет, так что лучше уж мы останемся там, где умерли. Ты понял, что нужно сделать? Принесите бумажку и накорябайте свою мольбу поверх праха. А потом повесьте на Стену.

Лицо призрака вдруг посуровело, он посмотрел на Рута так, словно изучал его. Потом кивнул.

– Сейчас я уйду, сородич. Ты ничего не хочешь у меня спросить, потомок одной из наших линий?

– Что нужно написать, чтобы… – Рут хотел сказать «чтобы мертвецы улеглись обратно». И лишь в последний миг сообразил, что это будет невежливо. Поправился: – Чтобы ночи Элимора перестали гореть лиловым светом?

– Да ты поэт, – одобрительно сказал призрак. – Однако правильный вопрос не «что», а «кто». Чтобы ночи Элимора снова почернели, написавший должен поклясться, что отомстит Гуару Валеру, потомку того самого Гуара. Старая месть и новая месть. И упаси вас Трира не сдержать клятву.

Пейт выдержал паузу, лица служителей, ожившие при его последних словах, снова застыли.

– Потому что тогда в Элиморе не останется никого из тех, кого тревожит свет по ночам. – Он глянул на Рута, снова заулыбался. – Прощай, сородич. Передай всем прочим: наша Бездна и вправду Сад, пусть и каменистый.

Он развернулся и пошел к двери.

– Благодарю тебя, Пейт. – Рут отвесил от стола поклон. – И Алейра.

Лиловый призрак ответил кивком, не оборачиваясь.

Служитель Коэни, толстячок, стоявший с заломленными руками, нервно крикнул вдогонку:

– Постой! А храмовое дерево и впрямь способно нас хранить? Великий дар Коэни жив?

Призрачная фигура задержалась на мгновенье перед дверью, не оборачиваясь буркнула:

– Да. Вот только этот дар не кормит, не греет и не радует. А также благоразумно не трогает то зло, что творится за его пределами.

И Пейт Лайрес ушел. Загремели, удаляясь, шаги.

После нескольких мгновений замешательства толстый служитель Коэни кинулся к двери и бросил несколько слов в темноту коридора. Вернувшись, сообщил:

– Сейчас сюда принесут бумагу и пишущий стержень. Нам надо решить, кто…

– Думаю, это должен быть я, – негромко произнес Рут. – Сородич обращался ко мне, дар тоже преподнесли мне. Убить Гуара теперь мой долг.

– Нет! – твердо заявил женский голос. Служительница Алора…

– Дело даже не в том, что страна, которая гибнет, моя. – Руки ее откинули полы плаща и легли на храмовый камень, висевший на груди. Стиснули его так, что побелели суставы, хотя на лице при этом не было заметно и тени молитвенного экстаза. – Дело в другом. Вас могут не подпустить к Гуару Валеру близко. А если подпустят, то сначала прикроют его заслонами. В то время как я пройду беспрепятственно. Как главная служительница главного храма, которая пришла сообщить властителю, что мертвецы ушли и его страна спасена.

– Послушайте… – начал было Рут.

– Нет, это вы послушайте! – возвысила голос женщина. – Подумайте, что будет потом. Убийцу, возможно, растерзают на месте. Причем, если говорить о вас, ваше убийство скрыть не удастся – сын герцога, безусловно, слишком важная персона, чтобы просто взять и исчезнуть. Вас будут искать. Учтите, что сейчас нас слушают люди, кое-чем обязанные вашему дому.

Она указала глазами на Тарланей.

– Поэтому ваш отец рано или поздно узнает обо всем. Ваша кровь ляжет между Керсой и Элимором. Пусть даже герцог Франц согласится, что вы сами приняли это решение, боюсь, он не откажется от мести.

Женщина на мгновенье замолчала, продолжила чуть мягче:

– Близится эпоха Триры Мстительной, и Элимору, раз уж мы решили его спасти, не нужны проблемы с детьми Триры. Ни сейчас, ни в будущем.

– Это невозможно, – твердо сказал Рут. – Вы – женщина.

– Точно, – подтвердила та. – Именно поэтому я лучше всех подхожу для этого дела. Это не ваша страна и не ваша беда, наследник Рут. Это даже не ваш властитель, поэтому вы не имеете никакого права поднимать на него руку. Внутренние дела всякой страны должны улаживать люди этой страны, а не чужаки. Опять-таки вы уже помогли нам, за что мы премного благодарны вашей милости. И непременно отблагодарим, причем благодарность выразим вполне материально, в виде оговоренного еще в Тарусе предмета.

Она одарила его улыбкой. Сказала почти по-матерински:

– И советую вам в будущем брать пример с отца. К примеру, не ввязываться в конфликты, которые не касаются ваших наследных земель.

Его ловко и элегантно высекли, причем прилюдно.

Рут вдруг ощутил, как противно и нудно ноет правое бедро. У границ сознания плясала темная пропасть дремоты – бессонная ночь давала о себе знать. Прошлый раз он спал позавчера, в лагере за околицей Ярга. Несколько несчастных силов на жесткой походной постели в палатке Энгера, после чего вот уже больше суток он куда-то шел, кого-то слушал, о чем-то думал.

Его охватило нехорошее, но весьма устойчивое желание бросить все. Вернуться в Вагран, в темную прохладу собственной комнаты, окна которой выходили на купол оранжереи. Женщина права, это не его война.

И не его народ, если уж на то пошло.

Проклиная все, он склонил голову, сделал четко выверенный шаг назад, выдохнул:

– Как вам будет угодно.

Худой мужчина со знаком Велаты провозгласил:

– Как низко мы пали! Месть, клятва демону… Воистину темные силы веют над нами!

Толстячок с пухлыми щечками, несший знак Коэни, закатил глазки и горестно опал с лица.

– Гм, – откликнулась на это заявление женщина со знаком Алора, – думаю, все мы употребляем немного не те слова. Согласны ли почтенные собратья, что случай, описанный неким Пейтом Лайресом, прямо-таки вопиет о правосудии? А правосудие близко как Алору Понимающему, так и Эригу Честному.

Щечки служителя Коэни снова надулись. Он важно провозгласил:

– Правосудие также является актом Милосердия по отношению к несчастным жертвам, а посему сам Коэни Милосердный не только не отвергает его, но и зрит одобряющим оком.

– Вот я и свершу это правосудие, – просто сказала служительница Алора. – Во всяком случае, следует думать об этом именно так, почтенные собратья.

В дверь постучали. Один из служителей опрометью бросился туда, принес бумагу и стержень. Женщина подхватила их, шагнула к столу.

– Стойте, – сказал Рут. – А как вы убьете Гуара? Убийство дело нелегкое.

Служительница Алора улыбнулась, усаживаясь на лавку. Одним движением подгребла горстку праха к себе, припечатала сверху листком.

– Ваша милость, понимание учит многим вещам, и у нашего дома есть свои секреты. Но ваша помощь вовсе не повод раскрывать их.