Любимая игрушка судьбы - Алекс Гарридо

Так говорил царь Эртхабадр ан-Кири своим сыновьям, сидя на троне в своем дворце в Аз-Захре, в пыльные, угрюмые дни глубокой осени.

— Кочевники идут по Аттану, будто нет в нем моих войск и наместников. Они заняли уже земли по обе стороны Тирлина почти до самой столицы. Что перевернулось на этой стороне мира? Стада теснят мое войско и распространяются вширь от колодца до колодца.

Царь пожевал губами и кивнул вбок. До того никем из сыновей не замеченный, от стены отделился ашананшеди, откинул за плечи плащ, встал, маленький, совсем безопасный с виду, чуть в стороне. Отчего некоторые люди не могут смотреть на маленького паука? Странное оцепенение сковывает члены, смесь ужаса и отвращения, но и отвращение это сродни ужасу, потому что отвратительно человеку все, что причиняет смерть, если только не сделано человеческой рукой.

В невысоком, легоньком лазутчике было это вот страшное. И не потому, что из-за спины соглядатаями выглядывали рукояти мечей, а в скрещенных на груди перевязях, не скрываясь, с деловитой готовностью поблескивали метательные лезвия. Это было присуще самому ашананшеди и становилось видным, едва он начинал двигаться. Или просто смотрел.

— Повтори то, что ты сообщил мне, и чему я не верю, — кивнул царь. — Что это стадо…

Ашананшеди обвел безучастным взглядом царевичей и остановил взгляд на наследнике Лакхаараа.

— Это войско, — веско заметил он и замолчал.

— Дальше! — не выдержав, рявкнул царь. Один Лакхаараа не удивился внезапной несдержанности царя. Новости, которые привез лазутчик, наследник вкратце уже слышал от него самого. Так издавна повелось, что у старшего сына царя есть молочный брат-ашананшеди.

— Их ведут царь Ханис и царица Ахана. С ними же, военачальником, — царевич Эртхиа ан-Эртхабадр…

— Не смей называть его так! — оборвал царь. Суставы на его кулаках побелели, когда он схватился за красный шелк на груди. — Трое сыновей у меня, трое! Нет у меня сына по имени Эртхиа и не было никогда! Пусть вычеркнут его имя отовсюду, где оно записано, и не упоминают больше никогда. А тот, кто произнесет имя змеи, — лишится языка!

Только хриплое дыхание царя нарушало тишину. Царевичи не смели вслух выразить свои чувства.

— Говори дальше, — обернулся царь к лазутчику.

Тот с отсутствующим видом добавил лишь три слова:

— … также царевна Атхафанама.

Тут уж ничто не могло сдержать братьев: они вскочили на ноги со стонами и яростным рычанием, готовые немедленно мстить за оскорбление, нанесенное их роду. Только Лакхаараа неподвижно сидел, глядя в пол перед собой.

Холодный голос царя отрезвил Эртхаану и Шаутару.

— Дело не в женщине. Честь моей дочери и вашей сестры будет отмщена. В свое время. Теперь же время подумать о том, как удержать Аттан под рукой повелителя Хайра и выгнать кочевников в пустыню, и пусть пески поглотят тех, кого не достанут наши клинки.

— Ты! — резко выбросил руку в сторону старшего сына. — Ты поведешь войско.

Только тогда Лакхаараа вскочил, чтобы с благодарностью на устах упасть в ноги отцу.

— Расскажи подробнее об их вожде, — потребовал Лакхаараа.

— О вожде Джуэре? — почтительно переспросил Дэнеш.

Лакхаараа взорвался:

— Что мне Джуэр?! О другом… О том, кто ведет их! Ты говоришь — войско. Никогда племенам не удавалось собрать войска. Когда надо было встать, как один, против нас, — продолжали угонять скот и воровать женщин друг у друга, да делитьугодья. Будто тесно им было в Обширной степи. С нашим войском так тесно им не было, как друг с другом! Даже выбрав верховного вождя, не хотели ему подчиняться. Что сделал с ними… новый вождь?