Не остаться одному - Олег Верещагин

– Уходим отсюда. – Зорка успела зарядить обе аркебузы и следила за опушкой. – Скорей, а то еще ахнут чем…

– Кажется, сегодня день визитов, – сказал Раде. Он, обернувшись, внимательно смотрел на другой берег.

Оттуда, растянувшись широкой дугой, бегом приближались не меньше двадцати парней.

Рука на плече. Печать на крыле.

В казарме проблем – банный день.

Промокла тетрадь.

Я знаю, зачем иду по земле.

Мне будет легко улетать.

Без трех минут – бал восковых фигур.

Без четверти – смерть.

С семи драных шкур – шерсти клок.

Как хочется жить? Не меньше, чем спеть.

Свяжи мою нить в узелок.

Холодный апрель. Горячие сны.

И вирусы новых нот в крови.

И каждая цель ближайшей войны

Смеется и ждет любви.

Наш лечащий врач согреет солнечный шприц.

И иглы лучей опять найдут нашу кровь.

Не надо, не плачь. Сиди и смотри,

Как горлом идет любовь.

Лови ее ртом. Стаканы тесны.

Торпедный аккорд – до дна.

Рекламный плакат последней весны

Качает квадрат окна.

Дырявый висок. Слепая орда.

Пойми, никогда не поздно снимать броню.

Целуя кусок трофейного льда,

Я молча иду к огню.

Мы – выродки крыс. Мы – пасынки птиц.

И каждый на треть – патрон.

Лежи и смотри, как ядерный принц

Несет свою плеть на трон.

Не плачь, не жалей. Кого нам жалеть?

Ведь ты, как и я, сирота.

Ну, что ты? Смелей! Нам нужно лететь!

А ну от винта! Все от винта!

А. Башлачев

Костер получился трескучим и беспокойным. Он отплевывался во все стороны роями искр и с хрустом разгрызал поленья.

Мы сидели у костра втроем – я, Эва и Сэм…

Жили на канадской границе, в штате Северная Дакота, в городе Майнот, пятнадцатилетние близнецы Форшем – Эва и Стэн. Пять лет назад они с компанией друзей попали сюда. В смысле, в здешнюю Америку. Два года они странствовали – от мексиканских плато до севера Канады. А три года назад случилась беда.

Эва с несколькими товарищами была на охоте. Когда они вернулись – их лагерь, разбитый недалеко от этих мест, был разорен, почти все в нем – убиты или зверски замучены. Стэна сестра нашла распятым на сосне, и, хотя его удалось снять, через сутки мальчик умер – он был несколько раз тяжело ранен…

Сделали это не урса. Особого труда не понадобилось, чтобы выяснить – руку приложил приобретший за последнее время печальную известность Фрэнк Харди, пришедший с юга.

Эва поклялась мстить. С оставшимися в живых друзьями она напала на лагерь бандитов ночью, но удача отвернулась от нее. Малочисленная группа была перебита. Эву взяли в плен и сделали служанкой-рабыней. Конечно, ее насиловали, часто и компаниями. Она выжила. Бежала. Добралась до побережья, откуда перебралась в Европу и больше года сражалась там (удивительно, что мы не встретились!). Скоро вокруг энергичной и напористо-бесстрашной девчонки сложился круг «личной гвардии», начавшейся с нескольких парней-скандинавов, назвавших ее «валькирией». С полутора десятками лично преданных ей отчаянных голов, ни один из которых не смел за нею ухаживать, Эва Валькирия перебралась обратно в Америку и начала с того, что, собрав остатки нескольких разбитых урса отрядов, устроила тем на берегах Рио-Гранде кровавую баню.

Это было год назад. С тех пор Эва со своим отрядом искала Фрэнка Харди – и вот напала на его след…

История Сэма Роумэна была несколько иной. Он попал сюда три года назад вместе с Фрэнком Харди и его братом Джо. По его словам, братья были нормальными парнями там. А здесь – словно с цепи сорвались! (Меня это не удивило. Я давно понял, что этот мир высвобождает в человеке его настоящее Я.) Это была даже не жестокость, а что-то запредельное. «Ради интереса» пленного могли посадить в костер или зарыть в землю заживо. Особенно отличался прибившийся к отряду Харди позже Мэнни Брэннер, ставший фактически главным палачом банды.

Сэм вступился за пленную девчонку. В возникшей короткой схватке он раскроил Мэнни щеку и вынужден был бежать вместе с девчонкой и еще двумя парнями, тоже выступившими против братьев Харди. Но, как выяснилось, те не забыли «дезертира».

Год назад – примерно когда Эва вернулась из Европы – Сэм с большей частью подобравшегося у него постепенно отряда ушел на запад. Про Харди давно уже ничего не было слышно…

Лагерь, в который они вернулись, был сожжен, оставшиеся там – убиты или зверски замучены. В том, кто это сделал, не было никаких сомнений. Сэм бросился на поиски, даже не похоронив мертвецов…

Мы смотрели друг на друга. Эва сказала, постукивая ножнами по сапогу:

– Я слышала о тебе, Олег. В Европе… Ты всегда сражаешься за справедливость. Ты взял неприступную крепость Нори Мясника…

– Я там был не один, – проворчал я, скрывая, что польщен.

– Люди Фрэнка напали на твоих людей, – вмешался Сэм. – Парень со шрамом – это Мэнни, проклятая тварь… Ты поможешь нам?

Вопрос был прямой. По-мальчишески прямой.

Я поднялся. Небо затянули плотные тучи. Из пещеры слышались смех, выкрики и песня:

– От ветров и водки

Хрипли наши глотки,

Но мы скажем тем, кто упрекнет:

«С наше покочуйте,

С наше поночуйте,

С наше повоюйте хоть бы год!»[6]

– Похоже, наши уже побратались, – заметил я. – Пошли в пещеру. Завтра… сегодня утром выступаем. Будем искать вашего Фрэнка, пока он не сбежал.

В пещере уже пели новую:

– Держись, братишка,

Крепись, братишка —

Ты серому волку брат…

* * *

– Останетесь завтра дома, – сказал я, закидывая руки под голову. Танюшка возразила:

– Еще чего!

– Останетесь, – отрезал я. Несколько секунд Танюшка молчала, сдержанно дыша. Потом вдруг прошептала:

– Ты так изменился, Олег… Я иногда тебя боюсь.

Вот оно. Я медленно повернулся к ней. В отсветах огня лицо Танюшки казалось бронзовым, в углах губ и у глаз лежали тени.

– Меня? – тихо спросил я, и голос показался мне одиноко дрожащей в ледяной пустоте струной. – Тань, ты что? У меня же… никого нет, кроме тебя.

– Я знаю. – Она отвернулась, натянув на себя одеяло. – Все, я спать хочу.

Несколько секунд я лежал, глядя в ее затылок. Потом – достал из кобуры под боком наган.

Сунул в рот холодный, пахнущий железом и салом ствол.