Пасынок судьбы - Сергей Кусков

Она рассмеялась:

– И как это будет выглядеть? Самим организовать банду и колотить обидчиков? За территорией? Как они? А с учителями что делать? Им тоже морды бить?

Мне смешно не было.

– Почему нет? Не надо так утрировать, всё более реально, чем ты думаешь. Я про морды. Я делал это, но в одиночку, поэтому меня поставили на место. А если нас будет десяток?

– То нас будут бить десятком, а не одиночками, – хмыкнула она, но уже тише.

– Ты думаешь, Виктору Кампосу нужно лишнее к себе внимание? – Я усмехнулся в ответ. – Пусть и вызванное поведением сына? Да ДБ зубами вцепится в это дело, такие случаи на дороге не валяются! А если драка с применением чего-нибудь эдакого? Представляешь, как можно его шантажировать, определив Бенито отдыхать в казематы суток на пятнадцать?

– Я… Я не думала об этом… – ошеломлённо уставилась на меня Николь.

– Бьют слабых – это закон жизни. И одиночек. Но для начала неплохо просто собраться и обменяться информацией. А уж потом решить, что делать дальше.

Она задумалась.

– Ты смелый.

Я пожал плечами:

– Я рассудительный.

– Нет, ты смелый. Но боюсь, единственный смелый в этой школе.

– Ты не права. Другие тоже смелые. Но они не знают, что делать. Каждый бьётся лбом о свою стену и в итоге расшибает лоб.

– А если они правда начнут ловить нас поодиночке? А если подключат административный ресурс? Здесь же всё принадлежит им!

– Ты когда-нибудь слышала такое слово «революция»?

Николь покачала головой:

– Не получится. Они просто отчислят нас всех.

– А мы подадим коллективную жалобу в Департамент образования[18], параллельно иск о нанесении побоев, причинении ущерба и ущемлении личного достоинства. Подкреплённые фактами и уликами. Параллельно сольём эту информацию в СМИ. Через день, ручаюсь, не более, здесь будет такая инспекция из ДО… Они сделают всё, чтобы пойти на уступки, восстановить нас и утопить в шоколаде! Слово «лицензия» ещё никто не отменял, а она окажется под вопросом!

Действительно, если нас будет хотя бы с десяток, да если никто не побоится драться за свои права, как дрались рабочие начала двадцатого века…

Мечты. Во всяком случае, пока.

Я придумал совершенно иной план, не включающий в себя никаких революций, никаких СМИ и прочего. План, касающийся одного меня. Но если у неё получится найти хоть кого-то, довести эту мысль хотя бы до двух-трёх человек… Можно будет смело простить Хуана Карлоса, ибо это благодаря ему состоялся наш разговор.

– Ты думаешь, я смогу помочь? – напряглась девушка.

– Думаю, да. Ты красивая и общительная, тебя будут слушать. Моя же репутация слишком испорчена, слишком радикальна, чтобы кого-то впечатлить.

– Понимаю. Хорошо, я попробую.

– Объясни, что ПОКА ничего противозаконного делать мы не будем. Ничего идущего вразрез с уставом и решениями администрации. Пока нам надо лишь оценить возможности. У меня есть кое-какие мысли, как провернуть всё без революций.

– Ты ими поделишься? – улыбнулась она.

– Обязательно. Но не сейчас. Не хочу сглазить, всё на волоске, зависит от помощи одного человека, за которого ручаться я не могу. Кстати, можно у тебя спросить о Кампосе?

– Что «о Кампосе»? – Лицо её сразу посерело.

– Хуан Карлос говорил что-то о нём и тебе.

Она замялась и опустила голову:

– Он меня преследует. Вроде как ухаживает, но…

Я отложил вилку и превратился весь во внимание:

– С этого места поподробнее.

– Привет-привет, а вот и я!

«И, как всегда, не вовремя», – чуть не вырвалось у меня вслух. Но я молча отодвинул поднос и отсел, освобождая место горе-конструктору.

– А чего это вы такие грустные? Что обсуждаете? Может…

Николь зыркнула на него так, что тот заткнулся на полуслове. Затем повернулась ко мне:

– Он постоянно ходит вокруг, делает намеки, приглашает на свидания.

– А ты?

– А я его боюсь.

– Он тебе нравится?

– Нет. И когда он поймёт, что я его… Не буду с ним… Я не знаю, что делать. Это страшный человек!

– Почему?

– Он грозил перебить моих родных, если я… Если буду встречаться с другими.

Девушку затрясло. Да, это в стиле Толстого. Вот урод!

Я нежно взял её за руку и успокаивающе погладил:

– Не бойся. Мы что-нибудь придумаем. Я сумею тебя защитить. Толстый получит по заслугам, обязательно…

Глаза Николь подёрнулись влажной пленкой. Чтобы постыдно не разреветься, она быстро вскочила и схватила поднос:

– Извините. – Затем с улыбкой, конкретно мне, добавила: – Спасибо…

После чего быстро убежала прочь.

– Она из Флор-Дель-Параисо. Жуткое место! – прокомментировал Хуан Карлос.

Я кивнул. Про этот район слышал. Трущобы. Гвардия боится заглядывать в те края ночью.

– Он её выцепит там, спокойно, среди дня. И сделает что хочет. И никто пальцем не пошевелит, чтобы помочь. Да и кто рискнёт?

И почему я узнаю самые важные новости последним?

– Ладно, что-нибудь придумаем. А пока извини, дела.

– Опять дела? Я только собрался с ним поговорить!..

– Извини. Отнеси, пожалуйста, мой поднос… – И я отодвинул к нему свой недоеденный обед. Его ругань вслед не слушал, потому что увидел человека, которого искал полдня.

– Дон Алехандро?

Куратор обернулся:

– Хуанито? Что-то случилось?

В глазах его плескалась тревога.

– Пока ещё нет. Но чтобы не случилось, мне надо с вами серьёзно поговорить.

– Насколько серьёзно? – нахмурился он.

– Так, чтобы нас не могли слышать посторонние уши. – Я картинно обернулся на проходящих мимо девчонок с младшего курса.

Дон Алехандро понятливо хмыкнул.