Невменяемый дипломат - Юрий Иванович

Даже проводить друга Кремону не удалось. Начались самые ответственные и важные встречи. Энормианин выступал на званом императорском обеде, на который были приглашены только сентеги-герцоги, то есть те, кто был связан родственными узами с династией Басарди, и те, в верности кого не сомневались. Присутствовали не все: двое погибли от рук мятежников, трое были казнены за участие в бунте, двое находились в бегах, и еще четыре ближайших сторонника Кенли-Кена остались в своих городах либо по ранению, либо по причине крайне напряженного положения вокруг них. Ведь противостояние в некоторых местах продолжалось, новые волнения вспыхивали как солома на ветру, и даже возжелавшие полной свободы рабы порой своими действиями только лили воду на мельницу мятежников.

Все равно герцогов оказалось достаточно много: тридцать четыре. А так как все они прибыли с супругами и детьми (разрешалось привезти с собой только пятерых, самых старших), то малый зал торжественных приемов был заполнен до отказа.

Невменяемый к встрече отнесся ответственно. И особенно к своей программной речи. Еще накануне он попросил директора тайной службы императора дать ему полный список вопросов, которые должны обсудить герцоги, и такой перечень ему был предоставлен. Ночь не прошла даром, чрезвычайный посол, пусть и невыспавшийся, был готов отвечать, спорить, льстить и давать щедрые обещания. И еще он прекрасно знал, насколько важно самому поднять самые болезненные темы и тут же предложить решение проблемы.

Энормианину удалось подметить самое опасное в обстановке, окружавшей императорский трон. А именно: если герцоги почувствуют неуверенность в завтрашнем дне, они моментально, несмотря на родственные отношения с правителем, могут изменить свое отношение к происходящим в государстве переменам. Вплоть до того, что сами встанут на позиции ортодоксов и верноприличников или устроят новый заговор под совершенно иной вывеской. А если такое случится и заговор удастся, то на объединении сентегов с большим миром можно будет поставить жирный крест. Уж создать неприступную, непроходимую в обе стороны границу вдоль линии Шанны – проще простого.

С выводами Кремона согласились и Медиальты. После чего всеми силами помогли в определении подводных течений во внутренней политике империи сентегов. И сами были озадачены выводами.

Герцоги боялись! Очень боялись того, что после открытия пути в большой мир они останутся и не у дел, и не у власти. Самим становиться почетными врачами? Абсурд! Для большинства потомственных аристократов подобное служение высшим идеалам целительства считалось унижением собственного достоинства – лечить кого-то!

Доживать на месте, делая вид, что ничего не изменилось? Нонсенс! В течение полугода лучшие врачи в мире по этому самому миру и разбегутся. А на их место припрутся иные разумные создания. И хорошо еще, если знакомые по духу люди. А если таги и шаманы? Сорфиты и болары? Драконы и вьюдораши? А то и колабы? Не говоря уже о каких-то сулнритах и друунлаутах! Да они все ни во что не будут ставить каких-то там герцогов. Год-два потерпят, пока не освоятся, а потом своего избранного губернатора править поставят. И все… Конечно, ни один сентег прозябать в нужде не станет, им всегда, везде будут обеспечены роскошь и блага, но вот блистать титулом уже будет некому. Детям, а тем более внукам придется изучать медицину и правила магического целительства не в пример интенсивнее…

Сам же император, отличавшийся широтой мышления, прекрасно понимал: сентегам надо немедленно выходить из полной изоляции. Причина этого виделась не столько в грядущей катастрофе, сколько в давно назревавшем в обществе недовольстве. Правитель одного герцогства не мог объять взглядом просторы всей империи, не мог прислушаться к общему спазматическому дыханию, не мог заметить застоя, а то и упадка в области культуры, науки и образования. Так что с Кенли-Кеном Басарди миру повезло.