Междуглушь - Нил Шустерман

Она покрутила браслетик в руках, надела его на собственное запястье, вдохнула чудесный аромат — и тут до неё дошло, почему на этот раз всё иначе, чем с другими предметами, которые она заталкивала в живой мир.

— Цветы — они же живые…

Цин увидела, как по более-менее чистой стороне лица Огра промелькнула тень улыбки.

— Так и есть, — подтвердил он. — Живые. Или, вернее, настолько живые, насколько это возможно в нашем мире. А теперь я приказываю тебе вернуть этот браслет обратно в живой мир.

Цин инстинктивно поняла, что вытолкнуть что-то «живое» будет совсем другое дело. Это тебе не мёртвые предметы.

— Не знаю, получится ли у меня, сэр… — Она не всегда называла его «сэр» — забывала, но зато делала это постоянно, когда хотела сказать «нет».

— И не узнаешь, пока не попробуешь, — возразил Огр. Он «нет» в качестве ответа не признавал.

Они вместе вернулись на веранду, где Ник видел старушку, но её там не оказалось. Ну что поделаешь с этими живыми! Вечно они стараются от тебя улизнуть. Ник, однако, сдаваться не собирался — не успокоится, пока не найдёт! Хотя обитателям Междумира живые казались лишь неясными тенями, наверняка найти женщину в инвалидном кресле будет не так уж трудно.

Дорис не было дома — она позвонила своему внуку-подростку и попросила погулять с ней. Она ощущала непонятную тревогу. Нельзя сказать, чтобы ей было совсем не по себе, но всё же что-то её беспокоило…

— Знаешь, я что-то потеряла, — поделилась она с внуком.

— Бабушка, уверен, ты это найдёшь, — сказал внук, ни секунды не сомневаясь, что ничего она не теряла. Дети и внуки Дорис считали, что у неё старческий склероз, и поэтому всё, что она говорит — лишь порождение затуманенного рассудка. А Дорис вовсе не была такой старой маразматичкой, как они себе воображали, и такое отношение раздражало её без меры. Однако родные Дорис принимали её несдержанность за лишнее доказательство своей правоты.

Внук катил её кресло по улицам городка, и когда они добрались до перекрёстка, бабушка подняла голову и взглянула на таблички с названиями улиц.

Они были на углу Северэнс и Блайд. Хотя Дорис тысячу раз бывала на этом перекрёстке после той страшной катастрофы, она ощущала боль, только если приостанавливалась и задумывалась, а это теперь случалось с нею редко. Но сегодня её словно что-то толкало изнутри — хотелось почтить память этого места. Поэтому она попросила внука на минутку остановиться на углу.

Она сидела, воскрешая в памяти тот далёкий трагический вечер, как вдруг у неё возникло странное ощущение, будто что-то сдавило её правое запястье. Она опустила глаза и увидела на руке браслет с жёлтыми розами. Нет, не просто браслет, а тот самый браслет. Она ничего не знала о Междумире, о Цин, которая только что с успехом вытолкнула украшение в живой мир и надела его старушке на руку — но Дорис и не требовалось знать. Она ни секунды не сомневалась в том, чтó это у неё на руке. В момент неожиданного, интуитивного прозрения она поняла, что жёлтые розы всегда были с нею, а потом их забрали, чтобы тут же вернуть снова и окончательно. Все эти годы цветы не могли покинуть её, не могли умереть. Теперь им предстоит и то, и другое.

Внук ничего не заметил — его внимание было приковано к двум девушкам одного с ним возраста, идущим впереди по улице. И только когда девушки свернули за угол, юноша увидел у бабушки цветочный браслет.

— Это ещё откуда взялось? — спросил он.

— Мне подарил его Билли, — сказала Дорис чистую правду. — Он подарил мне его в ночь нашего выпускного бала.

Внук бросил взгляд на урну для мусора у кромки тротуара.

— Ну конечно, бабушка.

Больше он ничего не сказал, но взял себе на заметку впредь катать бабушкино кресло подальше от мусорных урн.

К вечеру цветы начали увядать, но это ничего. Дорис знала — так и должно быть, таково течение жизни в этом мире; и каждый опавший лепесток служил деликатным напоминанием о том, что скоро — может, завтра, может, на следующей неделе, а может, через год — придёт и её время. Для Дорис откроется туннель, и она пойдёт по дороге к свету с разумом столь же кристально-чистым, как этот звёздный вечер.