Война ведьмы - Джеймс Клеменс

Мисилл покраснела от огорчения.

Тол'чак отнесся к этой новости гораздо спокойнее, тем более что незнакомец чего-то недоговаривал.

— Высказали: «Во-первых, пара оборотней». Тогда кто «во-вторых»?

— Еще один оборотень, — ответил Тайрус, не оборачиваясь.

Сердце Тол'чака наполнилось радостью, он решил, что принц имел в виду его. Даже Мисилл посмотрела на сына, и в ее глазах загорелась надежда. Он задрожал под ее взглядом, поняв, что не может отправиться с ней. Даже сейчас сердце-камень звал его в Архипелаг. Все тело Тол'чака наполняла такая пронзительная боль, что он не мог противиться зову камня — даже ради того, чтобы остаться с матерью.

Впрочем, ему не пришлось делать выбор. Тайрус повернулся, выхватил свой меч и наставил его острие на грудь Крала.

— Ты, горец, — тот оборотень, что пойдет с нами.

Все глаза обратились на Крала, который пытался скрыть свое изумление. И хотя его опалил огонь Черного Властелина, он оставался единым со Скалой, и потому на его лице застыла каменная маска.

— Ты слишком много выпил, пират, — сказал он, наградив Тайруса мрачным взглядом. — Я не больше оборотень, чем ты.

— Горец говорит правду, — вмешалась Мисилл. — В нем нет крови си'луры. Мой сын…

— Нет, — перебил ее Тайрус, и огонь, вспыхнувший в его глазах, заставил ее замолчать. — Кровь далеко не всегда показывает свой истинный цвет. Я пират и принц. Ты дро и одновременно не дро. — Он махнул рукой в сторону Фардейла и Могвида. — Они оборотни, но с другой стороны — нет. В жизни мало кто бывает тем, кем кажется. Мы все носим маски.

— Только не я, — возразил Крал.

— Правда? — спросил Тайрус, и на его лице появилась снисходительная усмешка. — Тогда скажи мне, ты горец и кочевник… или наследник трона Тор-Амона?

Слова Тайруса потрясли Крала. Даже среди представителей его народа мало кто помнил, что клан Крала, пламя Сенты, был когда-то королевским домом, а его семья А'дарван по-прежнему оставалась прямыми наследниками оставленного трона. Эта тайна была одновременно позором и гордостью семьи. Потому что именно предок Крала десять поколений назад проиграл сражение с д'варфами, которые пришли, чтобы захватить их земли, и, победив, вынудили все кланы навсегда стать кочевниками.

Тайрус, видимо, прочел его мысли.

— Твое сердце по-прежнему желает вернуть ваши родные земли, чтобы огни кланов вновь пылали на сторожевых башнях цитадели?

— Не провоцируй меня, человечек. — Крал изо всех сил сражался с дрожью в голосе. — Что ты такое болтаешь?

Тайрус слегка прикрыл глаза и заговорил, будто читая:

— Вместе с близнецами придет человек-гора, у которого много лиц и который меняет обличье, как лавина в сильный ветер. Ты узнаешь его по жестким глазам и бороде, такой же черной, как его сердце. Не ошибись. В нем ты найдешь короля, того, что наденет на свою голову сломанную корону и снова сядет на трон цитадели.

Крал даже надеяться не смел, что в словах пирата содержится хотя бы доля правды. Это было бы слишком жестоко. После того как орды д'варфов прогнали его народ с родных земель, они стали кочевниками — и не потому что им нравилась бродячая жизнь. Но они верили, что их земли вернутся к ним. Неужели Крал сможет воплотить в жизнь эту мечту? Удастся ли ему положить конец странствию его соплеменников, дороге длиной в несколько веков, и снова привести их домой?

— Он должен быть рядом с Эленой, — возразила Мисилл.

Упоминание имени ведьмы прогнало мечты Крала о тронах и коронах. Он не мог противиться воле своего господина.

— Если горец найдет Элену, он ее убьет, — спокойно проговорил Тайрус.

Все замерли и повернулись к Кралу. Судя по их обеспокоенным взглядам, его товарищи опасались, что горцу нанесено оскорбление и сейчас прольется кровь. Они не знали, до какой степени были правдивы слова Тайруса; даже сам пират этого не понимал.

— Я не хочу сказать, что Крал предаст девушку и убьет ее своим топором, — продолжал Тайрус, показав, что и его пророчество туманно. — Но если он не пойдет с нами, она, вне всякого сомнения, умрет. Слова моего отца нельзя трактовать иначе: «Должны пойти четверо, или ведьма умрет».

Он убрал меч и скрестил руки на груди.

Мисилл повернулась к Кралу.

— Северная стена богата магией стихий; это чистый источник, рожденный сердцем земли. Когда я была охотницей, ее могущество было для меня как магнит. Оно звало меня на север, где стражи замка Мрил научили меня владеть мечом. А еще я узнала там про способность короля Райя к ясновидению, которая проявлялась, когда он соединялся с камнем. И хотя пророчества старца были редкостью, они всегда оказывались верными. — Мисилл оглянулась на Тайруса. — Но иногда ошибочным оказывалось толкование. Так что советую тебе, горец, подумать, прежде чем принять решение, основываясь на этих словах.

Крал почувствовал, что в его сердце сражаются две силы. Часть его существа, выкованная в черном огне, настаивала, чтобы он не отказывался от охоты на ведьму. Таково было требование Черного Сердца, которое кипело в его крови. Но, как и у всех темных стражей, в нем остался осколок истинной природы, искра огня стихии, питавшая заклинание Темного Властелина. И этот крошечный огонек не мог не ответить на призыв его родины. Его поддерживала надежда всех кланов горцев.

В любом другом человеке такая борьба была бы обречена на провал, потому что выжженное яростным пламенем клеймо Черного Сердца никто не мог уничтожить. Но Крал не был обычным человеком. В его крови пела магия, которая наполняла гранитные корни горы. А гранит может выстоять даже в самом жестоком пламени. И хотя его обжег черный огонь, клеймо проникло в сущность Крала не настолько глубоко, чтобы заставить его забыть о стенаниях многих поколений горцев.

Ледяной Трон принадлежал его семье, и он вернет его себе! И пусть только кто-нибудь встанет у него на пути!

Повернувшись к Тайрусу, Крал провел рукой по густой бороде и взглянул на пирата.

— Я пойду с вами, — хрипло прорычал он.

Тайрус улыбнулся и кивнул, словно и не ожидал другого решения.

Лицо Крала потемнело. Воля Черного Сердца продолжала терзать его, пожирая решимость. Но он успокоил его жаркие требования утешительной мыслью, ставшей бальзамом для мучившей его боли: после того как он получит назад свой трон, он найдет Элену и в качестве награды разорвет ее юное сердце на части. Он не забудет о своем долге перед Темным Властелином — только отложит на время его исполнение.

Крал спрятал жесткую усмешку в черной бороде.

Легион получит все, что пожелает, — будь то трон или сладкая кровь ведьмы.

«Бледный жеребец» был готов к отплытию, и отряд разделился на две группы. Оставшиеся на пирсе желали друзьям доброго пути, а поднявшиеся на борт корабля смотрели, как идет подготовка к долгому путешествию через половину Аласеи. Настроение у всех было мрачное, лица угрюмые или печальные.