Фатальная встреча - Лаванда Риз

— Входи, доченька, ты никогда мне не мешаешь, — при слове «доченька» Анна корчит кислую мину, и в комнате сразу становится холоднее, королеву инея уже зацепило. — Ты что-то мне принесла? — отец кивает на блюдо в моих руках.

— Я ведь обещала тебе торт, вернее ты сам изъявил желание съесть «дело рук моих», а так как меня постоянно тянет на сладкое — я в последнее время каждый день изображаю что-нибудь новенькое, ухитряясь попробовать, прежде чем это слопает прожорливый Тревор. Я оставлю торт на кухне и убегу, хорошо?

— А поздороваться ты с нами случайно не хочешь? — резко бросает мне в спину Эммин, раздраженным голосом, словно я прервала их посреди яростного спора. Хотя нет, он злиться на меня, вон глазища какие тёмные, взглядом сейчас просто раздавит!

— Ты прав Эммин, я веду себя некрасиво, не хотелось вас просто напрягать собой, — раскаиваясь, пожимаю плечами. — Вы ведь не их тех, кто жаждет моей компании, Анна меня, к примеру, ко всем ревнует, Грант злится, ты солидарен с ним, так что здравствуйте и сразу до свидания. Побегу, пока мои мальчики смотрят мультики про говорящую мочалку.

— Твои мальчики? — с какой-то надрывной горечью произносит Грант, поворачиваясь ко мне в пол оборота. Что это у него такое в глазах? Мы встречаемся взглядами и уже не отводим их. — Это ты избегаешь нас, а не мы тебя, Валери. Я бы с удовольствием послушал, как в твоей жизни всё теперь зашибись, как справляется Тревор, как вы ладите? Ну же, поболтай с нами, чёрт возьми! Или ты чего-то боишься? — то, что он бы с «удовольствием послушал» им сильно преувеличено. Выражение лица у Гранта такое, словно я только что дала ему пощечину. Он свирепеет с каждым своим словом, не сводя с меня своих выворачивающих наизнанку глаз.

— Я просто пытаюсь жить, Грант. Что мне тебе рассказать? С Тревором мы ладим, он никуда меня не торопит после того, как я пообещала ему переломать все пальцы. Вчера, например, когда мы с ним вместе готовили ужин, этот гуманоид, обладающий способностью снимать боль впервые научился отделять желтки от белков. Он уморительный, Трев смешит меня, и у него зверский аппетит, будто это он ждёт прибавления, а не я. И Дани его любит.

— А вы с Тревором можете приготовить чего-нибудь и для меня? Может, я тогда отравлюсь и сдохну! — голос Гранта жутко искажается, как и его лицо. Мне становится по-настоящему страшно, и я медленно отступаю к двери, потому что он поднимается и со звериной грацией направляется прямо ко мне. — Скажи мне, Вэл, чем он лучше меня? — Кажется, от ожогов, сегодня в реанимацию попаду я.

— Причём тут лучше или хуже? Грант не нужно так себя вести, будто я тебе изменяю, или я обязана быть с тобой! Между нами ничего не было и быть уже не может, я думала мы закрыли эту тему в прошлый раз! — упираюсь спиной в дверной косяк, вернее он прижимает меня к нему, и между нами только блюдо со злосчастным тортом, в которое я вцепилась. Стараюсь не выдавать своей паники. Бросаю в сторону отца умоляющие взгляды, но они все замерли и наблюдают.

— Значит, ты меня простила, но ничего такого похожего на симпатию ты ко мне не испытываешь?

В ответ согласно трясу головой, глядя на спасительный выход.

— Тогда обними меня, я хочу убедиться! — выдирает из моих рук блюдо, кажется, что разобьёт со злости, но нет, аккуратно ставит на свободное место на полке рядом.

— Не буду. Не хочу я этого делать по принуждению! Ты пугаешь меня, Грант! Отпусти меня, пожалуйста. Отсюда, и из мыслей своих тоже отпусти, — на миг мой мечущийся взгляд встречается с его раздосадованным полным печали взглядом. И какой-то порыв вдруг неожиданно побуждает меня его крепко обнять, будто это наше незавершенное прощание. Я искренне и с нежностью целую его в щёку, добавляя уже шепотом. — Прости меня, если делала тебе больно, за обиды, за мои глупости, если для тебя это выглядело так. Я хочу, чтобы у тебя было всё хорошо.

Мои слова почему-то приводят его в полнейшее отчаянье, и несколько минут Грант стоит передо мной растерянный и совершенно несчастный. Он хочет мне что-то сказать, но эту попытку прерывает звонок моего мобильного.

— Вэл, мы ушли гулять! — бодро сообщает мне Тревор по телефону.

— Что значит ушли?! Тревор я тебе нос откушу! Я не разрешала! — ору в трубку, но тот умышленно отключается и на повторные уже не отвечает. — Не знаю, что я сделаю с этим паршивцем!

— Валери, он мужчина, он вправе принимать такие решения, — подаёт голос отец, подвязавшись вместе с ними со всеми доконать меня сегодня.

— Это его проблемы мужчина он или кто, для меня он сосед вызвавшийся посидеть с моим ребёнком, и у него нет права без моего разрешения выводить Дани из дома! — сжав кулаки, шиплю в ответ.

— А если Тревор станет для него отцом?

— Чёрта с два Тревор им станет, и не надейся!

Теперь несчастное лицо у моего папы, а вот у Гранта оно приобретает иное выражение — заинтриговано-мрачное.

Фурией мчусь на поиски Тревора, способность отца подсказала мне, где искать, и в итоге всё-таки ссорюсь с бедным парнем, попавшим мне под горячую руку.

Может, на мне так сказывается моё беременное состояние? Но мне самой уже жутко плохо, оттого что я вижу всё в тусклых тонах, что каждая трудность кажется мне огромным препятствием, а мелкая неудача, например такая, как подгоревший омлет — сдаётся мне уже целой бедой. Чуть что и меня душат слёзы, мне хочется утешения, но я всех от себя гоню. Один Дани стойко держится, но и тот от моего отчаянья уже, наверное, скоро заговорит. Возможно, это сыграло свою роль, а может, просто так совпало, и всплыли старые страхи, но теперь каждая ночь превращается для нас в кошмар. Они его мучают во сне, это же видение передаётся и мне. Дани просыпается с криком, весь в поту, и ещё долго после этого не может уснуть, прижимаясь ко мне и дрожа всем тельцем. Ему снится поистине настоящий ужас. Он снова и снова видит, как убивают его родную маму. Я вижу эту картину его же глазами — трое паритов забивают её ножами. Нельзя передать то, что пришлось вынести этому ребёнку!

На третьи сутки, после бессонных ночей я почти аморфная сомнамбула.

Я сама позвала Лесли в надежде, что он был там, и сможет нам помочь.

— Да уж, мне не понравился твой голос в трубке, а лицо нравится ещё меньше, — входя, говорит он. — Давай я прочту тебя, чтобы не тратить силы на объяснения, потому что, глядя на тебя, кажется, что их у тебя совсем нет.

Лесли прижимается ко мне губами, втягивая в себя немного моей слюны. Такой способ узнавания информации уже воспринимается мной, как вполне естественный процесс. Теперь он знает, что мы видим в кошмарах, и не нужно описывать в деталях, переживая это заново.

— После всего случившегося в Мелвуде — психика Дани травмирована, это не удивительно. Но ждать, когда ему станет легче нельзя, тем более так страдать в твоём состоянии. Может, твой отец избавит его от этого куска памяти? Поговори с ним. Иди прямо сейчас, не откладывай. Я заберу Дани, мы с Вандой побудем с ним до вечера. И ещё Вэл, разреши кому-то о тебе заботится, перестань упрямиться. Ты ведь не сможешь одна, и это пугает тебя больше всего. Я увидел, когда тебе снятся те же кошмары, ты тоже хочешь, чтобы тебя приласкали.