Я и мой летучий мышь - Дарья Ковальская

Ночь наступила как-то внезапно. Я бы даже сказала — рухнула. Всего за пару минут темень стала такой, что я уже не могла различать листву всего в десяти метрах от себя. И это несмотря на отличное зрение, которым я всегда так гордилась.

— Это магия? — поинтересовался мышь, подслеповато щурясь и явно пугаясь такого ограничения видимости.

— Это ночь, — просветил нас Кэрт.

Восхищенно его разглядываем. Ну ладно-ладно, во взгляде было больше сарказма, чем восхищения, да и сам Кэрт все равно ничего не замечает вокруг, кроме себя — любимого.

— А знаешь, наш мыслитель прав. — Василиск остановился и осмотрелся по сторонам. — Вон там небольшая полянка. Наберете дров и приходите.

— А ты что будешь делать? — пискнули с плеча.

— Я? Подготовлю все для ночлега, — с легким оттенком пренебрежения к мыслительным способностям мыша.

Молча смотрим, как василиск удаляется.

— Он странный, — констатировал Кэрт.

— Да уж. Идиот. И это еще слабо сказано, — резюмировал Пых.

— Я не о том. Его сердце. Оно ведет себя странно.

— Не бьется? — уточняю я, лазая под кустами и пытаясь найти сухие ветки, предпочтительно сваленные в большую кучу, дабы не мучиться, собирая их поштучно.

— Бьется. Но неровно. То ускоряется, то замедляется. Я думал, василиски контролируют свой пульс.

— Этот бракованный, — нашелся Пых. — Он в детстве часто падал… головой… причем преимущественно вниз. Вот и вырос хилым и слегка недоразвитым.

Киваю, вытягивая из зарослей репейника огромную корягу. Коряга шла с трудом, приходилось упираться в землю обеими пятками и с огромным усилием преодолевать сопротивление всего того, что ее оплело.

— А знаешь, отчего у него сильнее бьется сердце? — спросил Кэрт.

Сажусь на землю и устало смотрю на дэймоса снизу вверх.

— От тебя… — сказал он и легко поднял корягу.

Я же сидела с отвисшей челюстью, пытаясь переварить то, что он мне сказал.

— Так, погоди секунду. Левее! Левее, я сказала! Вот. Так, о чем это я?

— О Дрейке, — с плеча.

— А, да! Интересно, почему это его пульс зашкаливает из-за меня. Он меня что, боится?

— Не знаю. Возможно.

— Он тебя любит, только сам еще не понял этого, — вздохнул Пых. — Короче! Нам надо его соблазнить.

— Нам?!

— У озера он на меня заглядывался, не забывай.

— А, ну да, прости. — Стараюсь не рассмеяться, чтоб не обидеть Пыха.

— Короче, соблазняем, заставляем снять оковы и линяем обратно в свой мир.

— А если не получится?

— А ты постарайся.

— Ну и как, по-твоему, я это сделаю? Буду всю ночь танцевать перед ним голышом у костра? Или возьму топор и в одних панталонах начну рубить дрова? Он проникнется и подарит мне свою руку, сердце, ключи от ошейника и поцелуй в пятку.

— Почему в пятку? — удивился пушистик.

— Потому что именно ей он по роже и получит.

— Не знаю, как у вас здесь, но у нас дамы неплохо умеют соблазнять мужчин. Меня много раз так привораживали. Могу рассказать, что нужно делать, — влез в наш разговор Кэрт, до этого молча тащивший корягу.

Отрицательно качаю головой. Пых — активно закивал головой.

— Во-первых — надо разорвать одежду в нужных местах, уметь соблазнительно двигаться, часто заглядывать в глаза и при этом выглядеть либо стервой, либо ангелом. И то и другое действует безотказно.

— А он спец! — восхитился мышь. — Ну что, все поняла? Тогда рви одежду.

— Щас!