Уникальный элемент - Юлия Сергачева

И представив себя в своей кузне, Брюс мысленно приготовил форму для отливки металла, взял ее во вторую руку. Наклонил кулак, позволяя тонкой переливчатой струйке заполнить форму самого отверстия. Потом еще раз и еще.

— Брюс? — голос Элии стал встревоженным.

Он открыл глаза. Зажмурился, пережидая резь.

Мысленно вернувшись в темную кузню, он ждал и наяву багровой огненной полутьмы. А площадь заливало солнце.

— Ты так побледнел… — Элия заглядывала ему в лицо.

— Пустяки, — пришлось постараться, чтобы голос не дрогнул. Голова кружилась. Но подковка из правого кулака исчезла, а в левом… Он с усилием разогнул пальцы. В левом лежала горстка свеженьких, блестящих серебряных монет. С немного кривоватым профилем Земледержца. Художник из Брюса был посредственный, как сумел, так и воспроизвел…

Ну может, никто особо приглядываться не станет?

— Вот это да! — Элия восхитилась совсем по-детски. Потянулась схватить новенькую монетку, случайно коснулась Брюсовой ладони и вскрикнула, отдернув пальцы. — Ой, горячо!

Брюс, сбросив монетки на ступеньку, оглядел свою руку. Она была красной и опухшей. А стоило положить ее на колено, как ткань задымилась. Остужать ладонь пришлось в ближайшей луже.

Пока он бегал искать водоем, Элия хозяйственно собрала монетки и ждала его, таинственно сжав кулачок.

— Что? — встревожился Брюс.

— Я тут подумала… — начала она, и Брюс мигом напрягся. — Я подумала, что наше путешествие могло бы быть более комфортным. Как насчет того, чтобы попробовать сделать золото хотя бы из… ну не знаю, — она с фальшивой небрежностью огляделась, наклонилась и подобрала камешек. Самый обычный осколок булыжника. — Или вот! — она вытянула вперед руку, размыкая пальцы. На ладони лежала медная монетка.

— Сдается мне, что все не так просто. Иначе золото утратило бы свою ценность еще в ту эпоху, когда земляки стояли наравне с другими магами, — Брюс хмыкнул, но камешек и монетку взял. Попробовать ему и самому было любопытно.

Камешек был теплым и шершавым. И мягким. Монетка чуть прохладнее, тяжелее. И твердая. Объяснить нормальным языком эти расхождения в восприятии было невозможно, но то, что камень обратить в золото не получится, Брюс понял сразу. Во всяком случае, ему это пока не под силу. А вот медь…

На этот раз было труднее. Тьма в глазах сделалась багровой. Монета, зажатая в кулаке, хоть и расплавилась охотнее, чем серебро, но при попытке изменить ее сущность неожиданно заупрямилась. Обожгла по-настоящему больно. Переносицу заломило, шум крови отдавался в ушах.

Мало сил, нужна подпитка. Источник совсем рядом, стоит только руку протянуть… Но вот… Кажется, что-то поддается… Словно проворачивается немыслимо тяжелый раскаленный ворот и…

Послышались резкие испуганные крики. Они пробились даже через глухое пульсирование в голове.

Его тормошили за плечо. С усилием раскрыв глаза, Брюс, часто моргая, ошарашенно оглядывался. Оживленная улица сильно преобразилась. Торговка цветами, что подсовывала прохожим розы и фиалки, обронила корзину, рассыпав нежный товар, и держалась обеими руками за голову. Из ее носа обильно текла кровь, заливая подбородок. Чуть дальше богато одетый господин придерживал упавшую в обморок спутницу. У него тоже шла носом кровь. Надрывался, заходясь ревом, ребенок, мать, едва стоя на ногах, пыталась утереть кровь с его мордашки. Кто-то сидел, обессилев, на мостовой. Кто-то удивленно рассматривал свои окровавленные руки…

Даже животные выглядели потрепанными. Неутомимый Лако и вечно бодрая Белая сонно затягивали глаза веками, норовя лечь на землю.

— Что произошло? — К пострадавшим подтягивались те, кого не зацепило неведомой слабостью. — Вам плохо?

— Н-не знаю… — вяло лепетали им в ответ. — Может, солнце слишком жаркое? Такая внезапная дурнота.

— Это колдовство! Запретная магия! — негодующе вскрикнули из окна на втором этаже. — Стража!

Вряд ли крикун знал, о чем говорит, но дожидаться блюстителей порядка не стоило.

— Пошли, Брюс, — Элия тянула его за рукав. Ее произошедшее тоже коснулось, выпив всю краску со щек и наделив взамен багровой полоской, тянущейся из носа к верхней губе.

Злополучная монетка тусклым слитком, звякнув, упала на мостовую.

Пошатываясь (и к счастью, тем самым сливаясь внешним неблагополучием с остальными потерпевшими), Брюс поплелся за спутницей. Его сильно мутило. На языке таял привкус меди.

То ли путая следы, то ли из-за слабости не в силах идти прямо, они немного поплутали по улицам, пока не выбрались к площади с бойким фонтаном. Там и отдышались.

— Что это было? — умывшаяся в фонтане Элия вернулась к сидящему в тени Брюсу.

— Это цена, — угрюмо отозвался он, борясь с тошнотой. — Которую люди платят за золото. Хоть в магии, хоть в жизни…

От фонтана, раскинувшего жизнерадостно искрящийся, хотя и редкий водяной зонтик, веяло прохладой. Глиняная нянька безразлично катала вокруг коляску. Сидящий в ней ребенок отчаянно зевал. У вставшего на дыбы мраморного единорога в фонтане был наполовину сколот рог. Возле изящно выточенных копыт плавали огрызки и фантики. Единорог обреченно смотрел в небо.

— Да залазь на него! — кудрявый розовощекий парень нетерпеливо подбадривал свою неуклюжую пассию, деловито карабкающуюся на спину единорога. Мокрые башмаки скользили, девица съезжала. — Вот так сядь! Поживее позу! Ножку выстави!.. Улыбайся, дура… — прибавил он вполголоса и повернулся к человеку с вытянутым бледным лицом, что терпеливо дожидался рядом. — Ну, снимете?

— Три серебряка, — едва разжав губы, отозвался бледный, презрительно наблюдая, как крупная девица ерзает, пытаясь угнездиться на тощем влажном крупе вздыбленного единорога.

Кудрявый недовольно крякнул, почесав затылок:

— Чего так дорого?.. А за два? Нет?.. Ну, ладно, годится.

Бледный вынул из сумки на боку чистый лист бумаги, неторопливо разгладил, поднял перед собой. Глянул поверх листа на девицу, окаменевшую после грозного цыканья своего кавалера, секунду смотрел не отрываясь и лишь затем опустил подбородок.

По бумажному листу побежали цветные разводы. Белое поле заполнили краски, обозначая синеву неба, условные абрисы зданий, унылого единорога и неестественно вытаращившую глаза девицу на его хребте.

— Готово.

— Чего она рот-то разинула? — придирчиво пробурчал кудрявый, изучая полученный снимок. Вытертые серебряки один за другим с тихим звяканьем посыпались в руку мага.

— Я всего лишь делаю отпечатки с того, что вижу, — равнодушно обронил бледный, пряча добычу в кошель.

— И лошадь убогая… — парень свернул бумагу. — Тоже мне достопримечательность… Эй! Да вылезай уже, хорош бултыхаться! — скомандовал он подруге, пытавшейся удержать равновесие во взбаламученной воде фонтана.