Искажение - Вадим Панов

– Теряет форму?

– Падает динамика отзыва, иногда клинит при растяжении, а в последнее время появились хрипы при поступлении дыхательной смеси… – сообщил толстяк. – В результате я периодически начинаю походить на Дарта Вейдера.

– Неудивительно для скафандра такого размера, – протянул Машина. – Может, нахлобучник изначально был запрограммирован на шум при дыхании? Для достоверности.

– Нет.

– Уверены?

– Нахлобучник барахлит, – вежливо ответил Иннокентий. Однако было видно, что вежливость даётся ему тяжело: толстяка жизненно волновало состояние скафандра. – Я не знал, к кому обратиться, а потом услышал, что вы вернулись в Отражение, и сразу позвонил.

– Давайте нахлобучник, – велел Покрышкин, отправляя стакан на стол.

Толстяк выпрямился, глубоко вздохнул, медленно провёл по шее большим пальцем правой руки, в районе кадыка остановил движение, словно нащупывая что-то большим и указательным пальцами, и надавил до щелчка. Затем взялся за голову двумя руками и осторожно снял – она оказалась шлемом, скрывающим настоящую голову Кросса.

– Подождите здесь, – попросил Ермолай, внимательно разглядывая внутренности нахлобучника. – Кажется, я знаю, в чём проблема.

И вышел из гостиной.

* * *

Кирилл ожидал, что нужная квартира окажется в подвале, и сильно удивился, поняв, что придётся подниматься на самый верх – для жителя Отражения выбор последнего этажа был весьма необычен. Подвал, цокольный этаж, пристройка или флигель в глубине двора – вот излюбленные места тех, кто знал, что мир намного больше, чем видно Днём. В укромных уголках отражённые чувствовали себя, как рыба в воде, не привлекали внимания и могли в любой момент скрыться, став невидимым для самого чуткого детектора.

А куда спрячешься на последнем этаже? В какую щель нырнёшь?

Машина шёл поперёк правил, но Амону это понравилось: он не любил тех, кто предпочитал тень.

Кирилл поднялся на последний этаж, вышел из лязгнувшего лифта и покрутил ручку звонка, обнаруженную рядом с нужной дверью. Старую ручку звонка рядом со старой, деревянной, двустворчатой дверью с почтовой щелью на уровне колена. Владельцы остальных квартир использовали домофоны с видеонаблюдением и стальные двери, способные сделать честь ядерному бункеру.

И, наверное, посмеивались над недавно переехавшим в жёлтый дом недотёпой.

А может, и не посмеивались – если знали об Отражении.

На звонок никто не среагировал. Амон покрутил ручку ещё раз, прислушался, решил, что разобрал прозвучавшее из дальней комнаты: «Не заперто!», открыл дверь и шагнул в тёмный, далеко тянущийся коридор, едва освещённый двумя тусклыми светильниками. На Т-образном перекрёстке повернул направо и оказался в гостиной, где на диване сидел толстый мужчина в светлом льняном костюме и читал новости на карманном планшете.

Причём читал он их непонятно чем, поскольку голова у мужчины отсутствовала.

То есть она была, но абсолютно не гармонировала с телом, представляя собой нечто ужасное и ужасающее, состоящее, на первый взгляд, лишь из грозной пасти с хищно шевелящимися жвалами. И только потом становились видны маленькие глазки в количестве, кажется, шести и два коротких усика над ними.

При появлении Амона мужчина издал несколько стрекочущих звуков, а его планшет приятным басом перевёл:

– Хозяин занят.

– Я подожду, – кивнул Кирилл.

Уселся на другой диван, взял со столика глянцевый журнал за апрель 2004 года и раскрыл его примерно посередине. Некоторое время в гостиной царила тишина, но через минуту толстяк вновь застрекотал, и планшет поведал:

– Меня зовут Иннокентий Кросс.

– Очень приятно, – вежливо отозвался Амон. – Кирилл Амон.

Однако руки они друг другу пожимать не стали.

– Извините, немного шепелявлю – это из-за отсутствия нахлобучника, – продолжил толстяк. Судя по всему, он пробыл в гостиной достаточно долго и успел заскучать.

– Потеряли? – поинтересовался Амон.

– Отдал в ремонт.

– Этим занят хозяин?

– Да.

– Говорят, он прекрасный специалист.

– Поэтому я здесь – не доверяю больше никому, – оживился Иннокентий: – Ваша планета изрядно отстала от развитых миров, и просто чудо, что я сумел отыскать такого специалиста, как Ермолай. Вы тоже принесли что-то в починку?

– Я по личному вопросу, – улыбнулся в ответ Кирилл и перевернул журнальную страничку, надеясь дать понять собеседнику, что не намерен продолжать разговор.

Но не тут-то было. Толстяк подкрутил громкость на планшете и добродушно сообщил:

– Я откусываю людям головы.

– Хобби или по работе? – не отрываясь от журнала, осведомился Амон.

Кросс немного погрустнел:

– По работе… – но через секунду жвала вновь пришли в движение. – Но я отношусь к работе с душой, как к хобби.

– Наверное, у вас много недоброжелателей.

– Не без этого.

– Часто меняете нахлобучники?

– У меня нет возможности их менять, – вздохнул Иннокентий. – Но ремонтировать приходится. До сих пор кое-как справлялся сам, но теперь стану клиентом Ермолая.

– Вы, наверное, издалека?

– Мой мир называется Аммердау, но вряд ли вы о нём слышали.

– Я только осваиваю географию Отражения.

– Это скорее астрономия Отражения, – уточнил толстяк. – Аммердау – планета, отделённая от Земли сотнями световых лет. Я прибыл в свите господина Безликого, а после его смерти застрял здесь.

На самом деле он не был толстым, а казался таким из-за объёмного скафандра, внутри которого пряталось мощное и необычайно крепкое существо.

– Безликий – это Древний? – поинтересовался Амон.

– Один из величайших Древних, – с почтением ответил Иннокентий.

– Что с ним случилось?

– Повздорил с господином Шабом.

– Была причина?

– Мы не настолько хорошо знакомы, чтобы сплетничать о Древних.

– Насколько я знаю, их не осталось, – заметил Кирилл. – Бояться некого.

– Многие баалы с уважением относятся к памяти господ.

– Согласен. – Амон перебрал странички журнала, понял, что почитать толстяк не даст, и задал следующий вопрос: – Почему Шаб не перебил свиту Безликого?

– Кого-то перебил, кого-то оставил… Господин Шаб любил ставить низших в сложные положения. Ведь, по сути, сохранив жизнь, он обрёк меня на медленную смерть.

– Почему вы не улетели домой?

– Господин Безликий строго хранил секрет межзвёздных путешествий и не рассказал его даже под пытками… Хотя кричал на всё Северное полушарие… Господин Шаб умел придавать переговорам перчинку…