Варяг. Обережник - Павел Мамонтов

Вдруг между деревьями мелькнул силуэт, причём, как показалось Молодцову, он не нёс в себе опасности. Мелькнул и спрятался. Ходинец уже приготовил к броску копьё, но никто сигнала тревоги не поднял.

– Мы свои, из крепости, – тихо даже не проговорил, а пропел Воислав. – Хочешь жить – иди к нам.

Силуэт вынырнул из-за дерева и стал приближаться к замерзшим воинам, шлёпая по снегу.

– Тише, – прошипел Воислав.

Но позади беглеца уже вспыхнули факелы и раздались резкие рубленые выкрики.

Молодцов даже ощутил что-то вроде облегчения: пускай бой, пускай всё решится как можно быстрее, лишь бы не сидеть больше в этом ледяном месиве.

Ходинец, ориентируясь по факелам, швырнул копьё. Один из огней упал и потух – значит, воин не промахнулся.

Дальше беглеца выдернули из грязи, спрятали за своими спинами. Впереди факелы совершили кульбит и упали в снег, а потом раздалось приближающееся чавканье. На строй Данилы напали, он поднял щит, встал, как учили, махнул в темноту, раз, другой – пускай не видя ничего, но так ему вбили в голову наставники. А затем, совсем рядом, раздалось два глухих удара, сопровождавшихся противным хрустом, и тихий голос Воислава без грамма паники твёрдо произнёс:

– Уходим.

Воины побежали к своему оплоту, вслед понеслись крики, но они безнадёжно отставали. С частокола спустили верёвки, по ним поднялись десять человек в полном боевом и подняли с собой ещё одного раненого в окровавленных одеждах.

– Ты кто такой, малахольный? – спросил у того Шибрида.

– Щелчок я, племянник Каласа Родянина, в приказчиках у него был. И не оскорбляй меня, варяг, невелика удаль раненому грубить.

– Гляньте-ка, какой говорливый попался, вот отдадим тебя нурманам, будешь знать, как петушиться.

– Побывал я уже у нурманов.

– Зачем вы пришли? – устало спросил Воислав.

– Дядька мой сюда ехал, меха торговать, ему навстречу гонец, смерд на лыжах, так, мол, и так: нурманы и чудины честных людей обирают. Калас решил подъехать поближе, посмотреть, чего там. Ну вот, мы и посмотрели.

– Небось, решил ещё и поторговать добычу, которую нурманы на нас возьмут, – язвительно добавил Шибрида.

– Это ты у него спроси, он как раз в лагере у тех самых нурманов.

– Ещё раз посмеешь надерзить мне – язык отрежу, – буднично произнёс варяг. – Когда это было?

– Два, нет, уже три дня назад, – на этот раз кротко ответил спасённый.

– Гонца в Новоград отправили?

– Нет, зачем? Вы же уже отправили.

– Ясно с вами всё. Накормите этого живчика и перевяжите, чтоб не сдох. Как думаешь, батька, теперь уйдёт от нас Гуннар? Гонец, скорее всего, до Новгорода добрался.

– Не знаю, – ответил Воислав, – ему свидетелей тоже оставлять не с руки, он уже накуролесил на сотню гривен. Да и побили мы у них многих, из мести могут не уйти. Что хорошо: мы своего гонца высылать не будем, каждый человек на счету.

– А если княжьи гридни к нам уже спешат? – не унимался Шибрида.

– Значит, Гуннару тем более не уйти, и он полезет в отчаянный штурм за припасами.

– Думаешь? – недоверчиво спросил Шибрида.

– Думаю, все, кто на вылазку ходил, те ложатся спать, – отрезал Воислав, – остальные дежурят по очереди. Завтра трудный день будет.

Батька не ошибся в своём предсказании.

Данила стоял на частоколе, солнце слепило глаза, но не мешало видеть приближавшуюся к стене маленькую крепость. Викинги тащили перед собой широченный, сколоченный из грубо отёсанных досок щит. Высотой в полтора роста человека. Наутро – причуда погоды – подморозило, и эта работа не составляла им труда. Из-за щита то и дело выскакивали лесовики и стреляли из луков, им почти не отвечали. Ещё пять таких щитов с разных сторон надвигались на крепость. Мантелеты, так называли их культурные европейцы.

На взгляд Данилы, это был обычный щит. Он вместе с Клеком, Жданом и шестью «ополченцами» должен был отбить вылазку викингов с одним из таких сооружений. Они могли рассчитывать на помощь резерва, который оставил Воислав внутри крепости, но лучше бы им было отбиться самим.

Когда щит оказался метрах в десяти от ледяного вала, из-за него выскочил десяток воинов и метнул копья. Защитники нырнули под прикрытие частокола.

Позади раздался волчий вой.

«Подмога!» – в последней надежде подумал Даниил.

Однако на этот вой не менее грозно отозвались варяги из крепости. Выходит, это ребята принципиального Ингельда пошли на штурм.

– Полезли! – прокричал Клек, который, рискуя получить стрелу, всё равно продолжил наблюдать за полем боя.

Приказчики шумаром бросились к камням и колодам, сложенным на забороле, стали швырять за частокол, даже не поднимаясь над гребнем.

– Встали, – прорычал варяг.

Трое воинов распрямились, тут же приняли порцию стрел на щиты. Данила глянул вниз – в выбитой вчера колее викинги умудрились поставить на клинья короткую лестницу. Ах, хитрые твари, приставили под самый край гребня – чтобы столкнуть лестницу, надо было высунуться из-за ограды.

По лестнице карабкался здоровенный викинг с чёрной от сажи бородой и перекошенной от гнева мордой. Молодцов поймал себя на мысли, что впервые за всё время осады видит противника так близко. И хорошо, наверное, что рожа у викинга была реально страшной.

Ещё двое нападавших оказались вне поля зрения, лишь мелькали обухи секир – эти уроды, похоже, частокол рубить вздумали! И ещё пара викингов караулила у деревянного щита с сулицами наготове. Первое копьё Клека полетело именно в них, а потом он с напарниками накинулся на викинга, что лез на частокол.

Северный разбойник, стоя на неверной опоре, умудрялся отбиваться секирой и щитом сразу на три стороны. Данила, прикрываясь щитом от стрел, бил его длинным копьём, но викинг будто знал, когда последует удар, и парировал древком секиры нарочито небрежно. А сам всё время, ублюдок такой, пялился на Клека, который пытался достать его топором.

Молодцов вытянулся в длинном выпаде, почти достал недруга, но «почти» в бою не считается. Боковым зрением он засёк викинга, замахивавшегося копьём, выбросил щит навстречу летящей смерти. Повезло. Удар, боль в руке от костяшек пальцев до самого плеча. Копьё летит в сторону, а рука продолжает ныть – значит, чувствительность не пропала и можно биться дальше. Ещё одна сулица прошила щит рядом с кожаным окантовьем, вылетела насквозь, не причинив вреда.

– Ха! – крик Клека привлёк к себе внимание.

Он всё-таки умудрился прижать секиру викинга к частоколу. Данила не упустил шанс и нанёс лучший укол копьём, на который только был способен. Но и тут северный разбойник не сплоховал, извернулся, стоя на лестнице, так, что железко копья вонзилось не в подмышку, а проехалось вскользь по боку, распоров кольчугу и оставив длинную рану.