Эра Отмены - Лев Пучков

…– Время в полёте – два часа. Пока соберётесь, пока до аэродрома доберётесь – в общем, до Паузы не успеваете. Поэтому сядете в Волгограде, переждёте Паузу, потом полетите дальше… Куда тащите, там забито всё! Давайте в девятую…

По коридорам лаборатории сновали люди с носилками и ящиками, таскали документы, аппаратуру и скорбный груз, габаритный и не очень.

В застеклённых камерах, на секционных столах, лежали мёртвые твари, ещё совсем недавно бывшие людьми.

Камер для такого количества «объектов» было явно маловато, во втором секторе освобождали рефрижераторы, перетаскивали оборудование и экстренно решали вопрос, куда девать старые «образцы».

В связи с авралом в лабораториях Красного Дома царила нервозная обстановка, было непривычно людно, суетно и бестолково.

Сир Леонард руководил этим авралом и на ходу ставил задачи членам экспедиции. За ним неотступными тенями следовали Лиза, Герман, Карл и Виталий – первый помощник главного учёного Дома, Эммануила.

Сам Эммануил не вынес пережитых потрясений и под наплывом эмоций ударился в тихий саботаж. Он заперся в одной из камер, забился в угол и о чём-то тихо разговаривал сам с собой, смоля при этом гигантскую козью ногу, набитую побиень-травой, выведенной в оранжереях Дома по древнему рецепту.

– Параллакс у него получился, – наскоро объяснил Виталий. – Никак не может вникнуть в суть трансформации. Мгновенное преображение энергии в физическую структуру – это нонсенс, и он не может принять это как факт. Пытается научно обосновать суть процесса, а по нашим законам ЭТО ну никак не обосновывается…

Виталий имел в виду явление, свидетелем и соучастником которого Лиза стала во время Эксперимента. Это когда старикашка Вольдемар, весивший в человечьем облике от силы килограмм семьдесят, «насосал» энергию из неё, Альфреда и отчасти из трио Дарьи и практически мгновенно «вымахал» в чешуйчатого льва весом в два центнера.

Ну, так это ведь ещё не конец сказки, там были и другие трансформации, обратного плана, когда маги и колдуны, в человечьем обличье весившие по восемьдесят-девяносто килограмм, «усыхали», отдавая свою энергию вожакам, и преображались в тварей весом в тридцать-сорок кило.

Действительно, с точки зрения современных законов такое чудо объяснить невозможно.

Эммануил, всю жизнь посвятивший науке и категорически не веривший ни в какие чудеса, от такого надругательства над незыблемыми постулатами и императивами нынешнего мироустройства буквально впал в ступор и, похоже, временно повредился рассудком.

А может, и не временно.

– Вот же упёртый баран, – оценил саботаж главного учёного грубоватый воин Герман. – С детства ведь знал, что будет Отмена, а потом будут Новые Законы… Гибче надо быть! Помните ведь: «…ребята, надо верить в чудеса! Когда-нибудь, весенним утром ранним! У фигуристки лопнет вдруг резинка на трусах…»

– Достаточно, – пробурчал его отец, главный разведчик Карл. – Не вижу повода для шуток. Он нам нужен в здравом уме, работы сейчас невпроворот…

– Эм! Ээ-м! – Виталий безуспешно жал на клавишу переговорного устройства. – Ну, ты хотя бы камеру нам освободи!

– Вот сволочь, – растерянно пробормотал сир Леонард. – Слушай, а если газ ему туда пустить?

Виталий с сомнением посмотрел на форсунку распылителя под потолком камеры и пожал плечами:

– Картриджи с хлорацетофеноном на складе, пока зарядим – целое дело. А там сейчас «сонник», он и не заметит, сразу заснёт.

– Мало у него там газа? – Герман постучал кулаком по толстенному стеклу и крикнул: – Эй, укурок! Выходи, ты нам нужен!

Стекло гулко вибрировало под могучими ударами, Эммануил на внешние раздражители не реагировал.

По камере плавали голубые клубы дыма. И в этих клубах, в сладком мороке дурман-травы, парил беспокойный ум учёного, пытаясь постичь неразрешимое противоречие между старыми и новыми Законами.

– Основная задача – Архив. Думаю, это понятно, Архив надо добыть любой ценой, – продолжал постановку задач сир Леонард. – Далее, по списку значимости: Мастер Письма и Абсолют. Ну и, если получится – собственно Комбинация…

У последней камеры было небольшое столпотворение. Близкие родственники Вольдемара и Дмитрия устроили пикет у двери с намерением не допустить вскрытия.

– Дождёмся Паузы, вдруг… оживут.

– Не оживут, – тихо сказал умный Виталий, когда отошли от последней камеры. – Все признаки смерти налицо…

Львов разместили в одной камере, как в братской могиле.

На анатомические столы они не помещались, лежали прямо на полу. Их мёртвые глаза были неестественно открыты и, казалось, с тоской глядели через стекло на людей.

Это было душераздирающее зрелище. У всех, кто проходил мимо и смотрел через стекло в камеру, невольно подкатывал комок к горлу.

Вольдемар с Дмитрием крепко озадачили весь Дом.

Версия о «малокровии» отпадала сразу, как несостоятельная. Вольдемар и Дмитрий – оба потомки Первой Династии так же, как и сир Леонард и его дети. Оба отличались завидным здоровьем, не было у них никаких отклонений. Вообще, не было ни единой предпосылки к тому ужасу, что случился на стадионе.

Не должно было такого случиться, ни при каких обстоятельствах. «Катарсис» создала Первая Династия, для того, чтобы защитить своих потомков. И теперь, помимо всего прочего, нужно будет исследовать это происшествие, явление, прецедент – в свете того, что «Катарсис» всё равно придётся доводить до ума, чтобы использовать с наступлением Отмены.

– Так… До Паузы в конечный пункт не успеваете. Присядете в Волгограде, переждёте Паузу…

– Ты уже говорил… – тихо напомнила Лиза.