Инкуб - Василий Горъ

Изменения в настроении Элли я почувствовал задолго до того, как она зашла в комнату: минут пятнадцать она проторчала в кухне, явно не решаясь зайти ко мне, и дико переживала.

Я даже оторвался от расчетов: ни ревности, ни зависти, ни стыда, ни сомнений в собственных силах я раньше в ее переживаниях не замечал. Стоило просмотреть логи совершенных ею звонков, как все стало ясно: Элли связывалась с «Удовольствием». Видимо, по вопросу о продлении моей жизни. И информация, полученная там, ее чем-то не устроила. Решив, что определиться с линией поведения она сможет без моей помощи, я скрепя сердце вернулся к работе, однако ненадолго: на что-то решившись, моя хозяйка отодвинула в сторону стакан с соком и, встав с кресла, решительно направилась в сторону двери. Я радостно улыбнулся – в ее эмоциях пропал стыд, а значит, решение, принятое ею, не должно было идти вразрез с ее характером.

– Я говорила с директором филиала «Удовольствия», – с порога выпалила она и затараторила, видимо, не давая себе шанса передумать: – Через час надо будет лететь в их клинику на процедуру продления жизни. Я только что все оплатила.

– Может, подождем, пока не решатся все наши проблемы? – спросил я, давая Элли возможность сделать шаг назад: чувствовать, как ей не хочется туда лететь, было невыносимо.

– Нет. Я все решила… – пряча от меня взгляд, буркнула она.

– Тебе же не хочется… – сделал я еще одну попытку: Элли еле сдерживала слезы, и мне от этого вдруг расхотелось жить.

– Ну и что, что не хочется? – с вызовом в голосе поинтересовалась она. – Надо. Только вот последний час я бы хотела, чтобы ты… мы… пойдем в спальню, а?

Не дожидаясь моего ответа, девушка схватила меня за руку и поволокла за собой. Я попытался было слегка приглушить накал ее чувств транслятором, но нарвался на рык:

– Не смей! Я знаю, что делаю… Просто мне немного тяжело… Не говори ничего… Я тебя очень прошу… Ладно?

Пришлось отключить транслятор и ускорить шаг.

…То, что творилось с ней в постели, трудно было передать словами: казалось, что она прощается со мной навсегда и упивается каждым мгновением нашей близости. В какой-то момент я даже испугался за ее сердечко: она переживала так сильно, что ее комм почти каждые пару минут был вынужден корректировать ее состояние. А услышав сигнал таймера, Элли вдруг разрыдалась.

– Я никуда не поеду! – решив, что никакое продление жизни не стоит таких жертв с ее стороны, буркнул я, притягивая ее к себе, но не тут-то было: разъяренная фурия, в которую мгновенно превратилось нежное и ласковое создание, буквально смела меня с кровати.

– Поедешь! Я не хочу видеть, как ты умираешь! А режим, в котором ты грузишь свой мозг, уменьшил срок твоей жизни как минимум вдвое! Так что одевайся и лезь во флаер! Немедленно!

– Я же вижу, как ты мучаешься! – попробовал уговорить ее я, но у меня ничего не получилось.

– Мне просто надо привыкнуть… – натягивая на себя белье, пробормотала она.

– К чему? Что из того, что тебе сказали, тебя так испугало? – решил все-таки спросить я. – Не на заклание же ты меня везешь?

Вспышка ее чувств была такой сильной, что я слегка испугался – ответ на мой вопрос лежал где-то очень близко к истине!

– Нет. Ты будешь жить долго, как обычный человек. – Элли с трудом нашла в себе силы ответить. – Но…

– Что «но»?

– Но не факт, что продолжишь меня любить… Они сказали, что импринтинг слетит, а твои чувства пропадут… Ну что стоишь? Одевайся! Думаешь, мне было легко на это решиться?

– Не пропадут! Ты – очень хороший человек! – ошарашенно пробормотал я. – Я же знаю всю твою жизнь! Ты – настоящая! Как я могу тебя разлюбить?

– Твои чувства сейчас – только мираж… Тебя заставили меня любить! А после процедуры ты получишь статус гражданина Лиги и будешь совершенно свободен! Миллиарды «настоящих» будут готовы предложить тебе свою любовь. Так что шансов, что ты обратишь на меня хоть какое-то внимание, практически нет. И ладно! Зато мне с тобой было хорошо… И я не могу обречь тебя на смерть… – Истерические нотки в ее голосе рвали мое сердце на части, но сопротивляться ее приказам я не мог, поэтому после очередного «Одевайся!» покорно взялся за брюки.