Игрушки для императоров. Иллюзия выбора - Сергей Кусков

– А ты чего улыбаешься? – Сирена перевела взгляд на «флотскую».

– Да так, – неопределенно кивнула Мишель.

– Подставила она их всех! Вот почему! – прокомментировала Аделия. – Неужели непонятно? Не остановила, хотя могла. Промолчала. Уж она аргументы бы нашла, если б захотела!

У Елены от такого заявления отвисла челюсть.

– Но почему?

– Нам с ними не по пути, – вздохнув, ответила за нее Сирена и потянулась за вещами. – Чем меньше народу, тем больше шансов остаться. Я права?

Мишель загадочно кивнула.

– Ладно, девчонки, вы как хотите, но двигаться нам надо, – окончательно пришла в себя Сирена и обернулась к Катарине: – Слышишь, хорош ныть! – И, не обращая внимания на грозно стоящую рядом Елену, вновь пнула ее по ноге. – Расселась тут! Принцесса, мать твою! Встать, принцесса! – заорала она во весь голос. – Двигаемся дальше! Как можем, так и двигаемся!

– Я помогу.

Мутант поднырнула Веласкес под правую руку, помогая подняться. Стоявшая в ступоре Елена очнулась и последовала ее примеру, подхватив под левую.

– Пойдем, правда, что ли?

– Давайте, девчонки, я понесу! – Маленькая Аделия подскочила и забрала у обеих вещмешки. Затем подняла мешок и винтовку Веласкес и протянула их опешившей от такого жеста Сирене.

– А это тебе. Неси. Все, теперь мы готовы, командуй.

Сирена попробовала сказать что-то нецензурное, но, оглянувшись на девчонок, практически тянущих на себе Катарину, молча закинула вторую винтовку за плечо, перехватила второй мешок и потрусила следом.

– Четвертая рота, кто остался, бегом марш! – И жалобно: – Ну, хотя бы быстрым шагом, девочки!

Июнь 2413 г. Венера, Альфа, Золотой дворец, корпус королевских телохранителей

Лея-Катарина была здесь. Паковала скромные пожитки, нажитые за два года, в огромный, не заполненный и наполовину черный чемодан, разложенный на кровати. Первым порывом было уйти, но та обернулась. И посмотрела взглядом, полным раскаяния. Елена тяжело вздохнула и вошла. Села.

– Все не можешь прийти в себя? – бросила ей такая знакомая, но совершенно незнакомая девушка.

Елена кивнула.

– Лея, – попробовала выговорить она непривычное имя, – это же невозможно. Скажи, что это неправда и мне все снится?

Лея-Катарина отрицательно покачала головой:

– Возможно. К сожалению.

– Но два года! Пудрить мозги два года! И мы, самые близкие тебе… Мы же столько прошли вместе! И не догадывались! И ты прошла через весь этот ад, просто чтобы…

Лея закрыла полупустой чемодан, спихнула его на пол и села напротив, пронзая ее глубокими черными глазами.

– Чтобы быть сильнее, Елен. Мне предстоит править страной, и подобная встряска… Мама посчитала, что она пойдет на пользу.

– А ты? – Елена усмехнулась. – А ты как считаешь?

Лея неопределенно покачала головой, затем с жаром воскликнула:

– Это было лучшее время в моей жизни! Ни до, ни после подобного не случится! Да, это был ад, но зато теперь у меня есть вы. – Она окинула взглядом пустую каюту с шестью кроватями. – Вы самые близкие мне люди, и никого не будет ближе.

Елена опустила голову, хотелось постыдно разреветься. Ее подруга подсела ближе и взяла за руку.

– Не переживай. Каких-то жалких три года. И вы станете моей группой, личной. И мы всегда будем вместе, до конца жизни.

– Три года, – потянула Елена. – Это много.

– Мне надо учиться, – покачала головой Лея. – Я инфанта, и мне нельзя терять на глупости драгоценное время. Я прошла Полигон наравне со всеми, и я одна из вас. Теперь мое место там. А ваше…

Да, их место на ближайшие три года здесь. Они должны учиться, оттачивать мастерство, пройти целую кучу предметов и дисциплин по профилю, пройти так, чтобы стать лучшей группой. Охрана инфанты – это честь, и, если они подкачают, их не возьмут в ее персональную охрану, какие бы узы их ни связывали. Они останутся, чтобы через три года оказаться вместе, теперь уже навсегда.

Она же инфанта. Будущая королева. И ей не место среди потенциальных самоубийц.

– А Мишель? Она ведь тоже оттуда? – Елена перевела разговор, чтобы не разреветься.

Лея кивнула:

– Мишель единственная за всю историю корпуса, кого взяли «оттуда». Кроме меня. Я навела справки насчет ее, как только смогла передать первое же сообщение.

Ее отец Жан Тьерри, капитан «Адаманта», крейсера дальразведки. «Адамант» исчез где-то в облаке Оорта пять лет назад, за три года до нашего поступления. Через три года пропавшие без вести приравниваются к мертвым, и социальная служба вцепилась в нее мертвой хваткой, ей была назначена большая компенсация за отца-героя. И дон Густаво… Командир третьей эскадры, – поправилась она, – попросил за нее перед мамой на личной аудиенции. А та как раз решала, как отправить меня сюда. И не нашла ничего лучшего, чем предложить девочке то же самое.

Так что, – Лея развела руками, – если бы не я, она была бы сейчас неизвестно где.

Елена рассмеялась, но горько, слезы все-таки покатилась по ее щекам.

– «Мама»! Не «перед королевой»! «Перед мамой»!

Лея смутилась.

– Для меня она прежде всего мама. Мне жаль, но это так. Вы навсегда останетесь в моем сердце, но я принцесса.

– Не уезжай, Катарина! Не надо! – Елена кинулась к ней, но та удержала на расстоянии вытянутых рук. – Пожалуйста!

Слезы градом покатились по ее лицу. Ей было больно. Больно не оттого, что Лея-Катарина обманывала, а они купились и даже не подозревали. Будь она хоть трижды принцессой и трижды обманщицей, все это не важно. Было больно терять ее саму, это нежное создание с красивыми волосами. Ее напарницу. Ее Принцессу.

– Я не могу! – попробовала отстраниться Лея, но получалось плохо.

– Им ведь плевать! Они поймут и спокойно доучатся эти три года! Они знают, что ты будешь с нами, и им этого достаточно! А мне мало! Мне мало этого! – Она все-таки пробилась сквозь защиту и обняла, намертво вцепившись, словно боялась, что ее могут забрать. Слезы градом катились из глаз, из груди вырывались всхлипы. – Я не хочу как они! Мне будет не хватать тебя! Ты нужна мне!

Елена зарыдала. Лея гладила ее по волосам, успокаивала, но бесполезно.

– Я люблю тебя! Не бросай меня! Пожалуйста!

– Не надо так говорить, – попыталась одернуть ее Лея. – Ты все это придумала себе. Я просто твоя подруга, такая же, как остальные. Только чуть более близкая.

Елена отрицательно замотала головой:

– Нет, не как остальные. Остальные не нужны мне. Не так, как ты. Ты – моя болезнь, моя страсть. Мое все! Не прогоняй меня!